На пороге империи

Не было ни одного листка с записями.

Тихон подошел к Фриде и присел рядом. Женщина находилась в полуобморочном состоянии. Тогда Коробков вывел ее на улицу, усадил на лавку и велел глубоко дышать. Окликнул проходящую мимо женщину и попросил ее о помощи. Та уставилась на него и долго не могла понять, что произошло в доме спокойного и тихого господина Ахена.

Уже через час возле дома собралась толпа. Ждали приезда людей из Разбойного приказа. Те приехали в послеполуденное время. В пролетке сидело четверо.

Главный – в должности подьячего. По лицу он казался мужчиной без возраста, что-то среднее между глубоким стариком и молодым парнем. Гладкое лицо без признаков растительности, бесцветные злые глаза и тонкие синие губы. Одет он был в черную вотолу, на голове то ли картуз, то ли шляпа. Дай этому человеку в руки косу и будет точь-в-точь символ смерти.

На козлах сидел молодой парень, как потом выяснилось, он еще исполнял обязанности писаря. С ними приехали два молодых красивых стрельца.

У них был жизнерадостный вид, который никак не соответствовал причине их появления. Главный в черной вотоле по-хозяйски раздвинул толпу и взялся за дверную ручку, но дверь была закрыта на замок.

– У кого ключи! – громко выкрикнул главный.

От толпы отделилась Фрида в сопровождении Тихона и открыла замок. Что там происходило внутри дома, осталось в неизвестности. Потом вышел молодой служка и не до конца устоявшимся голосом внятно и громко объявил:

– Произошло убийство с целью ограбления, убийца оставил следы и скоро будет пойман.

Толпе велел расходиться. Двое мужиков со свернутым тюком подмышкой вошли в дом. Вскоре они вынесли завернутое в серо-зеленую материю тело хозяина, положили его в повозку и увезли.

Фрида выскочила на улицу и ее снова пришлось приводить в чувства. Потом начался допрос свидетелей. Главный спрашивал, молодой писал. Сперва Фрида, потом Тихон рассказали о вечеринке накануне. У главного вопросов было много и в конце концов он встал, потянулся вверх, потом подержался пальцами за переносицу, встал перед Тихоном и спросил:

– За что вы убили господина Ахена?

Коробков чуть не рухнул с табурета, попытался встать, но услышал раздирающий окрик:

– Сидеть, тать поганая!

– Я его не убивал, не было у меня причин для убийства.

– Значит не хочешь признаваться. Заставим! Вы двое, – он обратился к стрельцам, – останетесь с этим до утра. Заприте его, ну, вон в чулан и не спускайте глаз.