На пороге империи

У меня к нему сразу вопросы пошли, а он встал и двинулся прочь будто незнакома я ему вовсе.

– Ты, Тихон, не скалься. Этот дед мне тогда все верно нагадал, – сказал отец.

– А я в ближайшее время в лес не собираюсь, разве что в Коломну опять придется ехать.

На том разговор завершился.

Когда Ахен и Коробков обсудили суть переговоров с купцом Полосухиным, то решили сделать в производстве перерыв. Будет ответ от купца, тогда и производство возобновится. А пока отдать работникам причитающиеся деньги и отправить на десять дней по домам.

По случаю свободных дней Коробков купил в пекарне горячих пирогов и булок. В лавке приобрел сладости. Пришел к Ахену и предложил организовать чаепитие. Вильгельм быстро и коротко что-то сказал сестре, да так, что Тихон ничего не разобрал. Та повозилась у шкафа и поставила на стол громадное блюдо с ломтями сыра и всякими копченостями. Тихон распознал сало и курятину, остальные кусочки по виду ему ничего не напоминали. Вильгельм принес кувшин тонкой работы с резной деревянной пробкой.

– Это вино сделано на самом юге Европы из винограда особого сорта. Только пейте аккуратно. Голова останется светлой, а вот ноги могут подвести.

Потом Ахен сказал здравицу в честь русских людей. Тихон тоже не остался в долгу и поблагодарил судьбу за дружбу с хорошими и честными немцами. Разговор становился все откровеннее, и Коробков несколько раз подчеркивал, что честность Ахена и его обязательность дали ему пример по жизни. Разошлись они за полночь. Тихон действительно, едва доплелся до своей кровати и повалился спать не раздеваясь.

Всю ночь ему снились геометрические фигуры и резные наличники с яркой раскраской.

Глава пятая

Тихона разбудил истошный женский крик. Он открыл глаза, прислушался и подумал, что ему приснилось. Но тут все повторилось, и он узнал голос Фриды. Вылетел из своей коморки и кубарем спустился вниз. Снова послышался крик и теперь стало понятно, что он раздается со стороны кабинета хозяина. Подбежав, увидел сидевшую на полу сестру хозяина, а за столом самого Ахена.

Только его голова лежала на поверхности стола в луже крови, а руки безжизненно свисали. Парень перенес обезумевшую Фриду на диван, потом подскочил к Вильгельму. То, что он мертв сомнений не вызывало. Ухватив тело за плечи, хотел прислонить его спиной к стулу, но увидел открытую здоровенную рану на горле. В глаза бросился открытый металлический шкаф, выдвинутые ящики стола и разбросанные чернильные принадлежности.