Живые из Атлантиды

– Ну что, Иван Алексеевич? Вам понравилось в новых, с позволения сказать, апартаментах? Конечно не «Савой» или «Англитер», но противных рож поменьше, да и воздух совсем другой, – начал вторую беседу Сергей Семенович.

– Весьма Вам признателен, но скажите, давно живу, что хотите взамен? Чем буду обязан?

– Иван Алексеевич, Ваш настрой мне понятен. Понимаю, многовековая монархия, традиции, закрепленные историей… Этого никто не отрицает. Попробую никого не обличать, не обвинять, подойдем с позиции – каждая сторона в определенный исторический период хотела для России и ее народа процветания.

Это движущий мотив и тех, и этих. Вы же хотите быть посередине. Не получится. А вернее получится так, что и те, и эти будут считать Вас врагом. Вы умный человек, должны понять меня и занять какую-то сторону. Оставаться хорошим и здесь, и там, значит, быть сволочью.

– Положим, я занимаю Вашу сторону. Что должен тогда делать? И с ходу еще один вопрос:

– Разрешено ли мне свидание с гражданской женой? Здесь нет подвоха.

Просто давно Антонину не видел.

– Иван Алексеевич, если Вы думаете, что я с широкой улыбкой и распростертыми объятиями дам добро, то ошибаетесь. Отвечу так, всему свое время. Мне очень нужен ответ на мой главный вопрос. А теперь скажите – опер достал из пачки фотографию размером девять на двенадцать, на которой был изображен мужчина лет сорока, в пиджаке, сорочке, галстуке. На Иволгина смотрел постаревший поручик Прохоров.

– Вы знаете этого человека?

– Это поручик Прохоров Тимофей Романович.

Знал его как храброго и дисциплинированного офицера.

– А вот этого субъекта знаете?

Сергей Семенович достал такую же фотографию, на которой был изображен мужчина старше Прохорова, но совершенно незнакомый Иволгину. Отрицательно помотав головой, Иван Алексеевич услышал настораживающий вопрос:

– Среди Ваших однокурсников по училищу проходил Очкасов Сергей Иннокентьевич.

– Да, впоследствии жандармский ротмистр. Служба в охранке досталась ему «по наследству», от отца.

Большего не знаю.

– Никогда с ним не встречались? Говорят, он проявлял активный интерес к своим сослуживцам.

– А что Вы имеете в виду?

– Его появление в доме вашей гражданской жены или по месту вашей работы на конезаводе.

– Во-первых, про Антонину он не знает ничего. Он уверен, что моя жена по-прежнему Зинаида Иволгина. Что касается конюшни, то диверсия такого уровня стала бы оскорблением для ротмистра.