Живые из Атлантиды

Он хваток и ловок, ему было бы под силу поднять Крондштадский мятеж или ограбить Ньюйорский банк.

– Вы случайно сказали про ограбление банка, или вам кое-что известно?

– Я позволил себе порассуждать, а вы сразу стали искать фактуру. Что же мне теперь каждое слово взвешивать?

– Уж потрудитесь нести ответственность за каждое свое междометие.

Снова мысли одолели Иволгина. Сергей Семенович очень машет на дворянина, но по возрасту никак не мог получить воспитание при дворе. Породу никуда не спрячешь. Иволгин для себя решил, что парень скорее всего незаконно рожденный от какого-нибудь бывшего деятеля.

Такие примеры знает русская история в огромном количестве.

– Что вы можете сказать о бывшем поручике Кондратьеве?

– Почему бывшем? Его что убили? – Иволгин пытался тянуть время, чтобы осознать осведомленность опера о его бегстве из-под расстрела.

– Нет, его не убили. Он по-прежнему живет в селе Гореносово, и матушка его по-прежнему занимается врачеванием.

Иволгин плохо знал Кондратьева, а его матушку в глаза не видел.

Но ведь был еще отец Мефодий и полковник Хвостов. Дальше Сергей Семенович спросил, что могло связывать поручика Кондратьева и ротмистра Очкасова. Тут уже Иволгин совсем запутался и решил, что лучше помолчать.

– А ваше бегство из-под расстрела в Опочке? – продолжал расспросы Сергей Семенович.

Пришлось все рассказывать от начала и до конца, от приговора до посадки в харьковский поезд.

Встречи продолжались. Иволгин к первым впечатлениям о Сергее Семеновиче добавил еще одно – его собеседник опытный волкодав.

Такие, если вцепятся зубами, то уже никогда не отпустят.

Постепенно Сергей Семенович вытащил все из Иволгина вплоть до мелких деталей.

Находясь в новой обстановке, в камере с одним соседом, очень безразличным ко всему, Иволгин вернулся к своим воспоминаниям о Зинаиде и сыне. Теща оказалась настолько безликой фигурой, что Иван Алексеевич, прожив с ней под одной крышей несколько лет, не видел ее ни в настоящем, ни в будущем.

Зинаида всегда считалась рациональным зерном семьи, лаконичность и деловитость во всем. Иван даже и не подозревал, сравнивая ее с Антониной, что женщины могут быть другими, что они вообще очень разные, хорошие или плохие, но каждая по-своему. Он, конечно, мог написать на адрес Вернера после стихания лихорадки в жизни России.

Наверное, ощущение собственной неполноценности, возникала тема – а что он может дать близким? Тогда подсказал Очкасов.