Его хобби

Сейчас мне важнее не высказать точку зрения, а расположить брюнетку к себе. Мастерски перевожу тему разговора на ту, где мы сходимся во мнении, а потом, не удержавшись, накрываю ее тонкие аккуратные пальчики своей ладонью.

– С тобой так приятно находиться рядом, – говорю шаблонную фразу, но впервые не слышу в своих словах фальши. С этой девушкой действительно приятно и быть рядом, и смотреть на нее, и разговаривать.

Она не верит моим словам.

Привыкла в каждом человеке искать подвох или это мне так подфартило?

Наблюдаю, как провокаторша сексуально облизывает ложечку с сорбетом и морщится, будто он внезапно стал горьким.

Потом вытаскивает руку из-под моей и небрежно спрашивает:

– Ты так всем говоришь после первого свидания?

Я по меньшей мере в шоке. Ванга собственной персоной.

– Нет, – впервые вру ей в глаза, стараясь держать лицо. После, словно экстренно желая замести ложь, искренне продолжаю: – Но тебе не могу не сказать. Ты правда особенная.

Девчонка злится. Не понимаю, из-за чего.

Пытаюсь найти отгадку в глазах напротив, но ничего не вижу в их черноте. Я словно ночью в темном переулке и не могу дойти до цели без фонарика.

Выдержать мой взгляд брюнетке становится все труднее, и та опускает глаза в десерт.

Надеясь, что мы объехали острые углы, пытаюсь найти еще какую-нибудь интересную тему, но она отставляет креманку и безапелляционно заявляет:

– Спасибо за ужин, но я устала и хочу домой.

Вижу, настаивать посидеть еще бесполезно, как и звать ее куда-нибудь в другое место.

Киваю, отвожу взгляд и подзываю официанта.

В тачке меня накрывает разочарование так, что даже нет сил завести какой-нибудь легкий разговор. Еле слежу за дорогой.

Припарковав машину, собираюсь предпринять новую попытку проникнуть в душу этой странной девице, но она выскакивает из авто еще до того, как я отстегиваю ремень безопасности.

В лифте набираюсь мужества принять поражение, но едва брюнетка выходит на своем этаже, я, вместо того чтобы попрощаться и вычеркнуть несговорчивую особу из жизни, плетусь следом и ловлю ее пальцы.

Она снова вытаскивает их и с раздражением выплескивает из себя вынашиваемую, видимо, весь вечер фразу:

– Не надо меня трогать.

Да все хуже, чем я думал. Реальное фиаско. Однако я опять не могу поверить в происходящее и хватаюсь за воздух, пытаясь в нем отыскать спасительную соломинку:

– Почему?

– Мне неприятно.

Вот это поворот.