Его хобби

Отличная идея.

«Не дури, это опасно! – из глубины души возмущается здравый смысл. – А если…»

Никаких «если»! Я ничего не чувствую к нему и буду контролировать происходящее! В любом случае всегда смогу пойти на попятную.

– Спасибо за ужин, но я устала и хочу домой, – заявляю, отставляя креманку.

Внимательно смотрит, и я, все еще на парах злости, приправленной воодушевлением мести, легко выдерживаю этот взгляд.

Да, красавчик, про свой кофе можешь даже не заикаться.

Мужчина кивает, отводит глаза и подзывает официанта.

В машине ни Илья, ни я не пытаемся завести разговор. Он сосредоточенно маневрирует в потоке, я осмысливаю свою безумную идею.

Паркинг, лифт, мой этаж…

Надеюсь, мужчина останется в железной коробке и вечер мирно закончится, но он выходит за мной и опять прикасается, поймав мои пальцы.

В который раз вытаскиваю их и заявляю с раздражением:

– Не надо меня трогать.

– Почему?

– Мне неприятно.

Выражение лица дьявола в этот момент непередаваемо.

Жаль, нет возможности запечатлеть его на фото и потом смотреть и злорадствовать.

Он не в состоянии поверить, что его прикосновения могут вызывать подобные ощущения. Поздравляю с новым открытием.

Хмурится:

– На кофе не пригласишь?

– И на чай тоже, – войдя в роль стервы, хамлю в ответ.

– И встретиться еще не захочешь?

– Разговор вроде был об одном… ужине.

– Тебе не понравилось?

– Ты не мой вариант.

Проснувшийся азарт и неудовлетворенное, уязвленное самолюбие предостерегают: «Притормози, не бортуй так сильно, а то плюнет и отлипнет, и ты даже не покуражишься», но внутреннее чутье нашептывает: «Умница, поступай зеркально тому, что делала раньше».

– Всего хорошего.

Киваю и смотрю, как мужчина решительно направляется к лифту.

Значит, все-таки переборщила.

Одна часть меня хочет рвануть и, глупо улыбаясь, сказать «подожди, я пошутила», другая приколачивает гвоздями благоразумия к месту, на котором стою.

Пусть идет.

Если не вернется, значит, так надо. Все равно опасная идея морочить голову красавчику.

12 глава. Фиаско

Давно так не затягивало общение, особенно с противоположным полом, а сейчас, сидя напротив очаровательной девчонки с обжигающими глазами-угольками и бойко втирающей, что железная оглобля в Париже, торчащая отовсюду, – произведение искусства, не могу перестать с ней дискутировать.

Сбавляю обороты и прекращаю настаивать на своем.