Химия

 – Матвей…

Решаю, что парень не остановится, сбавляю ход, но происходит чудо: он оборачивается и ждет, когда я подойду, правда, с видом, от которого в предчувствии беды замирает сердце.

– Почему ты от меня убегаешь? – выдыхаю мучащий меня вопрос и пытаюсь разглядеть ответ в его глазах.

– Что тебе надо? – равнодушно кидает парень, так ничего и не объяснив.

– Здорово… Мы одноклассники, – стараясь придать своему голосу хоть какую-то радостную окраску, говорю я, не понимая, как с этой пугающей копией Матвея строить диалог.

Он быстро чиркает по мне взглядом, от которого остаются болезненные ссадины и от которого инстинктивно хочется спрятаться, чтобы не получить еще больше, а потом отвечает совсем не то, что я рассчитываю услышать.

– Вовсе нет.

– Почему? – автоматически слетает с губ.

Небрежно пожимает плечами.

– Что в этом хорошего?

– Мы можем общаться не только по телефону, – все еще не сдаюсь и пытаюсь расколдовать этого холодного неприступного парня, который почему-то вдруг резко переменился ко мне.

– А кто тебе сказал, что я хочу еще с тобой общаться?

Этот удар больнее, чем царапины от взгляда.

– Я думала…

– А есть чем?

Зачем он делает мне больно? Почему так жесток?

Тот парень, с которым я познакомилась на пустыре, с кем общалась целую неделю и этот, что стоит напротив и зло сверкает глазами, словно два разных человека.

Но это ведь не так!

– Почему ты так изменился ко мне? – из последних сил выталкиваю из себя.

Матвей на секунду задумывается, а потом, растягивая губы в насмешливой улыбке, спрашивает:

– А с чего ты решила, что я хороший? Я вообще негодяй.

– Ты врешь, – бормочу в отчаянье, хотя здравый смысл, опираясь на все новые факты, указывает на обратное.

Наверно я придумала своего идеального Матвея и теперь так больно разочаровываться, поэтому до последнего хватаюсь за иллюзии, не желая принимать действительность.

Он, больше ничего не говоря, уходит.

– Я чувствую это, – в отчаянье кидаю ему вдогонку, собирая удивленные взгляды проходящих ребят.

Парень, не оборачиваясь, продолжает удаляться от меня, а я, зависнув, провожаю глазами его фигуру, пока, не очнувшись и не осознав, что веду себя как полная дура, не сбегаю от всех в туалет.

До конца перемены пытаюсь собрать себя воедино и не пролить ни одной слезинки.