На край света с первым встречным

Знаю, что она не устоит и сдастся, просто придется подольше поиграть с ней в кошки-мышки, но это не страшно, а даже интересно. Эта девчонка какая-то особенная, и мне нравится забавляться с ней.

В отель мы вваливаемся далеко за полночь. Малышка так растанцевалась, что совсем забыла про предстоящую дорогу, полноценный сон, и я еле увел ее из клуба.

– Не хочу спать! Пойдем в бар, – в подтверждение моих слов заявляет она, когда я пытаюсь увести ее к лифту.

Не успеваю я ответить, как Кира вырывается из рук и, пошатываясь, направляется в сторону ресепшен.

– Добрый вечер! – громко, с вызовом восклицает она.

Девушка за стойкой неуверенно улыбается в ответ.

– Я хочу выпить!

– Выпить! – недовольно требует Кира, повышая голос, и я осознаю, что пора вмешаться.

С удивлением вижу, как она зачем-то снимает туфли и, направляя их носком в явно ей неприятную особу, назидательно заявляет:

– Учите русский!

Я подхожу к разбушевавшейся девчонке, пытаюсь увести, но она скидывает мои руки.

– Скажи ей, что я хочу вина!

– Пойдем.

Это не бар.

– Нет.

Дебоширка вытаскивает из сумочки смятую купюру в двадцать евро, громко кладет на стойку, снова требуя:

– Шампанского.

Сотрудница отеля наконец понимает, чего хочет невменяемая особа, и тараторит на английском:

– Это не бар – это ресепшен, – и, жестикулируя, указывает куда идти.

Кира на удивление больше не спорит и позволяет увести себя в нужную сторону.

В баре, едва усаживаемся на стойку, она продолжает свое представление на бис с теми же эффектами в виде размахивания обувью и заявлением, что в Польше обязаны знать русский.

Только когда бармен ставит перед ней бокал с коктейлем, она успокаивается.

Я сажусь рядом, девчонка, обратив внимание, что я не пью, ворчит:

– И с кем я должна пить?!

– А как же трезвый водитель?!

Она хмурится, видно вспомнив, что утром нам предстоит отправляться в дорогу, и кивает.

– Да, точно, – потом хихикает: – Я помогла тебе с этими… Как там они называются?! В общем ты меня понял!

Киваю.

Да, малышка поубавила заказанные шоты, но не настолько, чтобы я подошел под ее определение «трезвый водитель».

Помолчав какое-то время, она вдруг разражается грустной тирадой:

– Знаешь, а ты был прав: мой мужчина не заболел и не лежит в больнице, а просто послал меня перед дорогой, сказав, что не поедет. У него, видите ли, все полетит в тартарары, если он оставит дела! А мы заранее обо всем договаривались!

Внимательно смотрю на нее.