След души

Все хотят выбраться из этой клетки для души и тела, и, когда кого-то выписывают, у многих появляется зависть в глазах или ненависть.

Вот привезли новенькую с психозом, она несет какой-то бред про окна, океан и телефон, про то, что нужно закрыть дверь, и про то, что за ней следят. За три дня я выслушала столько рассказов о страшных болезнях, несчастной любви и несостоявшихся отношениях, что начинаю понимать – а все не так уж и плохо. Хочется, чтобы у кого-то было хуже, чем у тебя, хочется верить, что тебе не принесут очередную дозу успокоительного, или что ты не будешь бредить.

Новенькая с психозом заняла последнюю, седьмую койку. Она тихо вошла, отрешенным взглядом окинула помещение, легла на кровать, свернулась калачиком и начала что-то бормотать. Она сжалась в комок, как могла, изо всех сил, но все равно потом начала раскачиваться и стонать все громче и громче, через пару минут она уже кричала. В палату быстро вошли санитары и медсестра, которая сделала ей укол.

Я хотела забыться и стала думать, что я здесь ненадолго и что скоро меня выпишут, но жужжание мухи выдергивало меня из фантазий и возвращало снова в этот кошмар.

Когда же она умрет…

Палата была старая. Здание построено в 60-х, последний ремонт сделали в 80-х, крики в соседней палате и медсестры в старой униформе – все говорило о том, что, если даже ты сюда нормальный попал, нормальным ты вряд ли выйдешь. Мысли перескакивали с одного на другое, и я начала размышлять о нормальности. Представьте, что вы идете по улице, видите человека, который громко смеется и одет, как клоун, сбежавший из цирка.

Он плюет на мимо проходящих людей и несет в руке пакет с мусором, и вы, естественно, считаете его сумасшедшим. А теперь задайте себе вопрос: «А нормальный ли вы, или вы просто знаете, что такое норма и стараетесь ей соответствовать?» У меня, например, нет ответа на этот вопрос, и никогда не было.

Казавшиеся безумными вещи становились моей реальностью. В палате было влажно и пахло протухшей едой, которая осталась от выписавшихся больных.

В коридоре никого не было, а в соседнем здании шел ремонт. В одиночные боксы изредка бегали два санитара, чтобы держать «буйных». Муха…

– Убейте эту чертову муху! – крикнула я.

В коридоре кто-то перешептывался. Я услышала топот. Снова ему плохо.

– Это из-за меня он здесь! – крикнула я.

В отделение для «особо буйных», посетителей не пускали. Человек в одноместной. Коренастый мужчина, с психикой все в порядке, генетика отличная.