Эпигоны древней империи

Передай хозяину, что…

Священник начал что-то бормотать на непонятном языке, пытался вырваться, но без особого успеха. Энвелла отломала от табурета ножку, заточила импровизированный кол и с помощью сканера отметила куда надо его вогнать. И вогнала, с помощью выломанного из стенки камина булыжника. Синтетическая кровь брызнула на руки, отчего они сразу стали липкими. Киборг захрипел, дернулся и затих, чтобы через несколько минут превратиться в кучу серого порошка, отливающего металлическим блеском.

Вот и вся дезактивация, без грома и взрывов, разве что остался резкий неприятный запах протухшего белка.

Энвелла вытерла руки о скатерть на столе, и вытащила из-за камина электронное устройство, на крышке которого был изображен герб ламиров. Им то что здесь понадобилось? Об этих разбойниках она знала только общие сведения, хотя в спецшколе давали подробные данные об их тактике космического боя и уязвимостях пиратских крейсеров. А пока надо придумать сказочку о происках зла, но такую, чтобы избежать вспышек религиозного угара.

* * *

Река медленно несла свои воды к столице Сагатора, темные, холодные после недавней зимы, словно их распинали, забыв разбудить после спячки. Полусонная река не обращала внимания на караван, который лениво плыл по своим делам, на которые водам было глубоко плевать, как собственно и рыбам. Огромные деревянные баржи, словно странные многоножки мерно шевелили веслами, скорее не для скорости, а, чтобы держать посудины на тальвеге, где меньше риск напороться на корягу или сесть на мель.

День выдался на удивление погожим, припекало настолько, что хотелось раздеться и полежать на солнышке для удовольствия, вздремнуть под мерный плеск весел и скрип мачт. Что может быть приятнее вынужденного безделья перед сражением?

Магистр ордена стоял на корме и смотрел на догоравшие за излучиной корабли северян. Разбойники, они и есть разбойники, но их похоронили согласно древним обычаям, ибо даже врагов следует уважать, чтобы в случае собственной гибели тебе было воздано по заслугам.

Унгор был достойным военачальником и, сам того не зная, обнажил гнилую душу рыцарей, набранных из кого-попало только потому, что других не было. Вот теперь Рисбренд воспитывал подчиненных, устраивая тренировки с утра до вечера так, что на дурные мысли не хватало времени. Появилось даже некое подобие дисциплины, без которой ни один военный отряд не может существовать.