Оживлённое пространство

Поначалу полное одиночество и лишь краткие ежедневные переговоры с клиентами и со своим начальником посредством скайпа и ещё более редкие разговоры в сельском магазине, куда он ходил за продуктами, казались Серёге приятными. Однако через три месяца замкнутой жизни ему стало не хватать вне рабочего живого общения с людьми, причём с людьми сходного с ним интеллектуального уровня, и вынужденное одиночество уже достигалось с большим трудом.

Но он всё-таки нашёл способ комфортного существования в заданных условиях и в результате, несмотря на то, что пиар-проект студии промышленного дизайна не очень-то удался, он прожил на Алтае не два года, как хотел его начальник, а целых три.

И сейчас возвращался в Москву не то чтобы победителем, но человеком, вполне удовлетворённым собой, и от этого чувствующим себя гармонично и даже счастливо в плацкартном вагоне поезда среди множества других, зачастую очень странных людей, лишь чуть-чуть волнуясь в ожидании встречи со своей новой старой жизнью.

Вместе с ним в купе плацкартного вагона ехала влюблённая парочка молодых и очень симпатичных людей ? мужественный малоразговорчивый блондин, старающийся в любой момент всем своим видом и каждым пророненным словом явить себя опорой и защитой для своей девушки, и миловидная обаятельная брюнетка, которая приятно щебетала и улыбалась всю дорогу.

Четвёртой в купе ехала «трогательная бабуленция», которой Серёга по доброте душевной (или просто потому, что не смог отказать) уступил своё место на нижней полке.

Старушка ехала в Москву в гости к внукам и везла им множество деревенских гостинцев. Поэтому за Серёгину доброту и ему перепало кое-что из бабкиных закромов.

Влюблённая парочка возвращалась в Питер через Москву из двухнедельного похода по Алтайским горам. Аня, так звали девушку двадцати пяти лет, и её парень Петя того же возраста были переполнены впечатлениями от необычного путешествия и непрерывно делились ими со своими соседями по вагону.

Серёга очень эмоционально реагировал на рассказы своих попутчиков об алтайских чудесах, чем вызывал у рассказчиков немало удовольствия. Но при этом время от времени он делал весьма циничные замечания, выказывая тем самым полное недоверие очевидным, с точки зрения рассказчиков, фактам, чем вызывал волну возмущения у своих собеседников и ещё больше провоцировал их на живое эмоциональное общение.