Феникс Его Высочества

– «Подмена судьбы…» Один шанс на миллион, что тебя переведут в элиту…

– И кто ж из нас удостоится такой чести? – насмешливо фыркнул Бобер.

Все почему-то воззрились на меня. И замолчали.

– Э нет, – вспылила я. – Мне оно нафиг не надо.

– Да брось, – возразил Чистюля. – Кто из нас не мечтал о лучшем? Только представь: выкупит тебя какой-нить дворянин – будешь жить у него, как у Императора за пазухой. Выйдешь с хозяином в свет, побренчишь железяками – и снова отдыхай.

– Пока какой-нить дотошный завистник не нарисуется и не уберет меня с пути-дороги, – перебила я.

– Все лучше, чем по всей Галактике за торговцем сновать, – вразумил меня Чистюля.

Я грозно рыкнула. Сунула руки в карманы и, глядя на мыски своих берцев, объявила:

– Значит так: ни в какую элиту я переводиться не буду. Ни при каком раскладе. Не хочу, и все!

Вскинула голову и уставилась на Чистюлю.

– Ты всегда мечтал оказаться среди избранных. И заслужил это: сколько раз ты вытаскивал нас из всевозможных передряг?.

Чистюля нервно мотнул головой и отвел взгляд.

– Нет, не заслужил. Был бы дальновидным командиром – сразу догадался о горильих ягодах. И о самом Ганоне.

Я опустила руку на плечо командира, слегка «боднула» макушкой и отстранилась.

– Мы с вами не биологи. Наша задача – не угадать, куда попали, а выйти из передряги живыми и задание не провалить. Так-то!

– И то верно, – поддержал меня Малыш. – А горилью ягоду мало кто в глаза видел, и сведений о ней почти нет.

Чистюля мотнул башкой и криво усмехнулся.

– Не знал, что вы все мечтаете от меня избавиться.

– А че это избавиться?.. – живо возразил Бобер. – Может, Медведь нас всех в элиту возьмет?

Словно почувствовав себя избранным, он выпятил грудь и подобрался. Не удержался и шумно сморкнулся, зажав пальцем одну ноздрю.

Малыш скорчился от смеха.

– Вот прямо представляю тебя личным телохранителем Императора. Идешь себе такой по ковровой дорожке и тут – бах, козявка залипла…

Как известно, смех продлевает жизнь и настраивает на позитив. Отголоски горилльей драки больше не отвлекали нас от дела, и будущее рисовалась в радужных полутонах.

Чистюля, все еще чувствуя за собой вину, сцопал рюкзак и закинул его себе за плечи.

– Выдвигаемся! – объявил он. – «Жертвы» почти не сдвинулись с точки высадки.