Обещаю тебя забыть

Достает бумажник, отсчитывает купюры и кладет в шкатулку.

– Кто знает, как жизнь повернется, кто знает! – изрекает философски, хлопая приятельским жестом по плечу. – Всего хорошего, Катюш. Будет время – еще заглянем. Хорошо тут у вас, вкусно. И главное – душевно!

Он уходит, оставив после себя неприятную недосказанность. Что значит «заглянем»? С кем? С мэром? Или же со своим боссом? И что это за «кто знает, как жизнь повернется»? Что это вообще за чушь?!

– Ну? Чего? Сколько в этот раз? – подлетает сзади Настюха.

– Не знаю.

– Ну так считай!

Мы часто делимся друг с другом, сколько оставил тот или иной клиент. Бывает, что один и тот же человек одной из девчонок дает чисто на чай, а другой – на икорочку с маслом. Состоятельных людей не поймешь, а наш основной контингент – люди с деньгами. Заведение находится в историческом центре города, напротив администрация города, банки, солидные конторы – и никакой конкуренции, если не считать забегаловки, торгующие гамбургерами и газировкой.

Хозяину повезло: он застолбил это помещение, сделав из него конфетку, и работал на качество.

Как итог – за десять лет это едва ли не самое престижное заведение, где часто обедают все сливки города.

Я пересчитываю купюры, оставленные Селезнем, и перевожу взгляд на любопытную мордаху Насти.

– Без чаевых.

– В смысле? Касатик и не оставил ничего? – смотрит неверяще.

– А расплачивался сегодня не он, – вылетает нервный смешок.

– Охренеть! А я еще предлагала подменить тебя. Сочувствую, подруга.

Бывает.

Настя разочарованно уходит, а я понимаю, что если и надо мне сочувствовать, то точно не по поводу недополученных чаевых.

Глава 2

Домой я возвращаюсь после одиннадцати вечера. В квартире тихо, только в ванной за закрытой дверью слышен шум льющейся воды. Ритка – подруга, с которой мы делим съемную жилплощадь, – принимает душ.

Скидываю обувь и в первую очередь иду в спальню к сыну. Ромка спит, раскинув руки. На лбу капельки пота, волосы взмокли. Это хорошо, значит, не заболел.

С утра сын плохо себя чувствовал, сопливел, и я боялась, что в течение дня у него поднимется температура. Слава богу, обошлось.

Дверь ванной распахивается, выпуская клубы пара, как из парной, и замотанную в полотенце Риту.

– Пришла? – шепчет она из коридора.

– Угу, – отзываюсь я.

Вытираю ладонью пот со лба Ромки, поправляю одеяло. Сынишка все больше становится похож на меня. Те же светлые вьющиеся волосы, тот же курносый носик, те же черты лица.