Академия Магии, или Будь Моей Равной

Казалось, что вот опять, прямо на глазах, начнет чахнуть трава во дворе, в доме появляться паутина, запах гнили, запах разложения, запах сырости, затхлости…

Любовь видела эту обреченность в лицах живых существ, этот страх. Тогда она решила сделать подарок для жителей Андалии. Магия запаха. В свое время, в школах даже предмет появился на эту тему. Появление живого существа на свет, болезни, первый смех, симпатия, любовь, страсть, радость, месть, злость, огорчение, обида… смерть. У всего был свой запах.

Приторный, слишком сладкий.

Запах патоки и меда, с каплей ванили и корицы. Так теперь пахнет переход живого существа в мир мертвых.

Но в этой комнате не было не патоки, не корицы, ничего. Казалось, все, о чем писали наши предки до подарка Любви, все это витало рядом с обезображенным телом.

Меня даже передернуло. Страшно такое чувствовать. Как лаборанты и лекари могут рядом находиться, вообще трудно представить. Наверное, этому их обучают несколько лет в Академиях.

Подойдя ближе, почувствовал, как на макушке встали несколько волосинок дыбом.

Кто так мог издеваться над девушкой? Стараясь, не смотреть на тело, я обратился к одному из лаборантов.

– С кем я могу поговорить о вскрытии?

– Можете со мной. – Ко мне подошла молодая высокая блондинка, – давайте выйдем.

– Про телесные повреждения я знаю, меня интересует магический остаток. – Мы вышли в коридор, и я решил, что с расспросами надо поспешить, потому что находится здесь дольше, чем нужно не хотелось. Она проводила меня в соседний кабинет и указала на кресла для посетителей.

– Мы смогли обнаружить следы магических ожогов на теле жертвы. Объекту несколько дней поддерживали магически сердце от разрыва, после даже подпитка не помогла. Никаких успокоительных или обезболивающих заклинаний не было. Жертву не связывали вообще никак. Субъект чувствовал постоянную боль на протяжении двух с половиной суток. – Вещала блондинка равнодушно. За время монолога она успела снять с себя белый халат и расположиться напротив меня в кресле.

Я старался слушать отстранено, потому что любое проявление чувств могло сбить с мысли. Честно сказать, это был едва ли не первый раз за мою жизнь, когда трудно иметь холодную голову. Блондинка же меня раздражала неимоверно. Только спустя несколько мгновений я понял почему.

Она не разу не назвала умершую по имени или хотя бы просто девушкой. Жертва, объект…Равнодушие к чужому горю бесило. Но я решил не показывать этого.