Только она

Выбежала тогда из ванны, как ошпаренная, хлопнула дверью и сползла по стенке.

– Пойдем есть? – вырвал меня из дум голос Дани.

– Скажи, – смущаясь, я опустила взгляд в пол. – А завтра ты снова перестанешь со мной общаться?

– Так будет лучше, – тихо ответил он и пошел к двери, подхватив наши вещи и мои ботинки. – Но, – оглянулся, – если выходишь из дома, звонишь мне, я пока побуду твоим водителем. Жду внизу.

И вышел, оставив открытую дверь.

Глава 5.2

Даниил

Черт. Черт. Черт. Что не так с этой девчонкой? Почему? Почему не сказала? Промолчала.

Я что, не достоин знать? Вашу мать, что ж все так сложно-то?

От избытка эмоций я со всей дури, на которую у меня уйма сил, ударил в стену.

– Хватит мне тут дом портить. Не разрушай свое наследство до моей кончины. – услышал я за спиной голос отца.

Развернувшись, увидел батю, который стоял недалеко от меня, чуть наклонив голову в бок. Только самые приближенные знали, что я не родной ему, а их можно по пальцам пересчитать.

В остальном я очень на него похож. Когда еще жива была мама, многие говорили, что я пошел в отца, просто вылитый. Мы весело смеялись над этим, но упорно молчали.

Мама… она была моей мамой, моим другом и товарищем. Я был очень близок к ней, настолько, что когда ее не стало, перестал говорить, почти на год. Батя бегал от одного психолога к другому. Эти мозгоправы, только деньги драли, а помочь не могли. Потом отец сменил курс направления, и мы начали бегать по каким-то ведуньям, ведьмам, экстрасенсам и тому подобное.

Эти тоже фигней только страдали и опять же драли деньги.

Тогда, я смотрел на отца и видел, как ему тяжело. Да, мне было лишь десять, почти одиннадцать. Но я понимал, что не только мальчик в лице меня потерял дорогого человека, но и он лишился чего-то, а точнее кого-то важного в своей жизни. Да я слезы собственноручно вытирал ему на похоронах. И вот, еще я. он даже погоревать как следует не успел, как пытался привести меня в чувства. Это позже я узнал, что он потерял несколько ресторанов из-за занятости мной и почти катился к банкротству.

И вот однажды, я взял свои, на тот момент маленькие еще яйца в руки, и зашел к нему в кабинет, где увидел сгорбившегося мужика, над бутылкой, хоть и дорогого, но все же алкоголя.

– Бать, – прошептал я, с непривычки произнося слова вслух.

– Сын? Даня? – поднял он на меня почти круглые глаза.

– Прости меня, папа, – сказал тогда я и, разревевшись, убежал в свою комнату.