Искаженные

Ладно, Лен, довольно о негативном.

Алекс лежал и мирно посапывал, переводя дух, обнимал ее за плечо, а она была на боку и стискивала бедрами его ногу. И слегка шевелила тазом. Точнее, терлась своей аккуратной лужаечкой о бедро мужа. Потому что знала, как ему нравится это покалывающее касание. Знала, что так он ощущает ее СВОЕЙ. Знала, что так их отношения надежнее. Будто бы подкрепляла фундамент или смахивала пыль, чтобы ничего там не засорилось. Ей нравилось принадлежать ему. А усилителем вкуса являлся факт, что ни один из ее бывших и близко не проявлял к ней такого тепла, чувства собственности и МОНОПОЛИИ.

Алекс говорил, что у него на Лен ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ПРАВА. Что это, если не любовь? Разве это не прекрасно?

– Любимый…

Она очень часто называла его любимым. Чаще, чем по имени. А еще она звала его родным. С тех пор как Лен выбрала свою судьбу и покинула Российский Союз, оставив там не только тридцать лет жизни, но и родителей с братом, ей остро требовалась родная душа.

И теперь муж компенсировал ей всех. Лен это устраивало.

(Вы, должно быть, удивляетесь, откуда у русской девушки фамилия «Фэйри»? Ее фамилия в оригинале звучала «Феина», и при оформлении нового паспорта Лен воспользовалась правом перевода для большей благозвучности. Лен (нетрудно догадаться о ее изначальном имени) пытала и отца, и бабушку на предмет возникновения столь необычной фамилии, но никто не был в курсе – ни родственники, ни Интернет.

Алекс вообще считает, что все, связанное с Лен, – странно, не как у всех и служит результатом деформации окружающей ее реальности и сопутствующих событий. Да что говорить – ее произношение ничем не хуже местных жителей, а несведущий даже и не отличит, что она принадлежит абсолютно иной языковой группе. А еще у нее очень милые интонации – как будто она всегда спрашивает. Поначалу Алекс постоянно улыбался, когда Лен произносила утвердительные предложения с ноткой вопроса в конце. )

– Люби-имый!..

Он вздрогнул. Задремал.

– Да, маленькая моя?

А он часто называл ее маленькой. И малышкой. И мышкой. И мышонком. Потому что, ну, она была маленькой. Сорок семь прелестных килограмм при росте в сто шестьдесят девять. Да, она была худенькой и красивой. И это знали все, но сперва это поняла сама Лен. Но еще сильнее она поняла это с появлением в ее жизни Алекса. Никто никогда не одаривал ее теплом и заботой.