Искаженные

Половину тамошних магазинов, парикмахерские, хозяйственные, это уж если не брать в расчет рынок «Фрешдэй», где Марсяне сидят почти за каждым прилавком, держали милые эмигранты. Вряд ли они жили так уж бедно, но Западный Удел – не только их БИЗНЕС-среда, но и среда обитания. Тут им комфортно. А кобольды… Ну, потому что такие же юркие, шустрые, чумазые, везде-везде. И угрюмые. Улыбались Марсяне только когда продавали товары.

Нет, конечно, в Западном Уделе жили не только армяне, но их было так много, что в глаза бросались именно они.

Еще и Тихий округ начали оккупировать, а с такой тенденцией к размножению вскоре заполонят весь Баттермилк. Темные, в старой одежде, как будто покрытые пылью, они мало чем отличались от здешних домов и визуально полностью соответствовали им.

А вот и братья Роджерсы вернулись – главное лицо района. Два брата, не близнецы, но двойняшки. То есть, разные внешности, потому что они не однояйцевые. Но похожи. Посмотрите: здоровые, бородатые, больше всего напоминают рок-звезд, вечно пьяные, с сальными волосами, грубыми руками и преждевременно старыми лицами.

Такие они – братья Роджерсы. Такова и половина Западного Удела.

Да даже растительность в районах разная! Во Дворцах ухоженная, свежая, стройная и изящная, а там – бледноватая, кряжистая, немного вялая, будто ей не хватало солнца, хотя оно трудилось для всех одинаково.

Однажды трудяги с трущоб Анклава встретятся с богачами Дворцов. И бой произойдет прямо тут, на Сквозной улице, и машины будут отлетать, как раскиданные игрушки, и туи с тополями и пальмами будут гнуться и трещать, и колокола церкви напротив площади Святого Александра будут звенеть как напуганные дети, разнося весть о Страшной Битве двух ненавистных каст, и дрогнет Волчий Утес, и отломится край его, что покроет берег Облачного Моря, и застонет Жуткий Лес, и пошатнутся здания, исходя трещинами и изломами, и полопаются асфальтовые полотна дорог, и иссечет землю, и скрутятся газоны стонущими рулонами, и попадают замертво стеклянные чайки с разрывом сердца, и взметнутся ввысь каменья пляжа, и воссияют в зареве огня самолюбины.

А через некоторое время после магической бойни в этой области останутся магические же аномалии, по типу радиации, как в Чернобыле, например, или Фукусиме. И тогда Барти, чувствительный к магическим колебаниям, пройдет по этой улице, и у него закружится голова, и он упадет на спину, опадая, – медленно, будто здешний воздух от концентрации остаточных заклинаний загустел как от желатина.