Легенда Арагона

Не отвечая сыну и продолжая думать о чём-то своём, дон Эрнесто дождался прихода нового начальника стражи и, указав ему на затаившего дыхание мальчика, проговорил:

– Хорхе, вот этого рыцаря нужно обучить всем правилам воинского искусства, включая верховую езду и умение владеть известными тебе видами оружия, особенно мечом… Вот, кстати, и меч, – добавил он, увидев приближающегося слугу, которого посылал за своим повидавшим множество битв, испытанным стальным другом.

Взяв меч у слуги, граф протянул его сыну со словами:

– Мы не станем ждать дня твоего рождения.

Правда, у этого меча нет собственного имени, как у Тисоны и Колады, но он тоже достоин уважения. Берите же, дон Рафаэль Эрнесто. Это благородное оружие теперь принадлежит Вам.

Побледневший Рафаэль Эрнесто принял меч обеими руками и, пробормотав слова благодарности, мужественно понёс его по аллее сада, направляясь к Главной башне.

– Сеньор, пожалейте сына, меч очень тяжёл, – негромко сказал Хорхе, с удивлением наблюдавший сцену торжественной передачи боевого оружия.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что мой сын слаб, – усмехнулся в ответ граф. – Когда ослабеют мускулы, его поддержит сила духа. Завтра ты дашь ему лёгкое оружие и начнёшь серьёзные занятия. Я не пошутил, Хорхе… Сейчас Рафаэль Эрнесто сам донесёт этот меч до своей комнаты, но по-настоящему владеть им он сможет только лет через семь…

Граф де Ла Роса ошибся на целых два года: уже в двенадцать лет не по годам возмужавший Рафаэль Эрнесто, сидя на коне, ловко размахивал тяжёлым мечом, тесня предполагаемого противника…

Глава VIII

Большую часть времени Рафаэль Эрнесто проводил среди защитников крепости, постигая воинское искусство.

Молва о его необыкновенной силе и ловкости разлетелась далеко за пределы замка. В свои неполные пятнадцать лет юный граф де Ла Роса был силён и гибок, как молодой лев.

Дон Эрнесто гордился сыном. Хорхе с восхищением рассказывал ему, как настойчив и неутомим Рафаэль Эрнесто.

Никто из воинов не мог выдержать столько часов нелёгких занятий, тогда как этот юноша, бледный от усталости, обливаясь потом, вновь и вновь садился на коня и брал в руки оружие.

– Он хочет быть таким, каким представляет себе Сида Кампеадора, – задумчиво улыбался граф. И это было правдой.

Даже витражи окон в комнате Рафаэля Эрнесто были выполнены по его просьбе на сюжет поэмы о Сиде.