Ветер моих фантазий

Казалось, что там я… другая я… вот, я раскинула крылья и то ли парю над льдом и вот-вот оторвусь от него, то ли танцую, скользя… и развеваются мои странные одежды…

Чудный город поглотил меня… дождь исчез… исчез шум машин…

Всё исчезло… остались только девушка, катающаяся по замёрзшей реке вместе с чайкой, и дивный город, подобного которому я никогда не видала на фото… и в книгах… город, которого, кажется, никогда не существовало на земле… этот город был таким реальным! И то чувство танца-полёта, охватившее меня, впившееся в мою душу…

Город мой и город чужой… город несказанно красивый… чарующе прекрасный… и девушка, танцующая с чайкой на льду… как сбывшаяся мечта!

Этот мост моего города перенёс меня в город другой… этот толстый лист мокрой бумаги перенес меня в мир другой, в другую реальность…

Хрупкий мир грёз был разрушен внезапным писком.

Юный художник достал мобильник, тоньше моего и совсем не похожий на него, щёлкнул по кнопке пальцем с грязными ногтями – под них забилось что-то зелёное и жёлтое, наверное, краска – поднёс к уху:

– Нани?.

.

Я застыла, услышав это странное слово. А он шумно выдохнул и почти сразу же отключил связь, убрал телефон. Сложил альбом, сжал под мышкой и торопливо ушёл. По мосту, в другую сторону. А мне казалось, будто этот мальчик уходит по знакомому мне мосту в другой мир. Он не был похож на человека нашего мира. И его картина… его рисунок… это было ожившее волшебство, настоящее волшебство!

Я никогда не забуду этого мальчишку, чьё лицо я так и не увидела!

Потому что его мир поглотил меня… он преследовал меня…

Да, я тогда развернулась к нему спиной и побежала к музею, догонять своих.

Мне надо было успеть. Потому что мама тогда денег дала, а у нас тогда был сложный период.

Да, я всё-таки остановилась почти сразу, обернулась – он как раз уже взошёл на середину моста – и медленно исчез по ту сторону, словно растворяясь в проходе-переходе иного мира…

Он ушёл – и я никогда более не видела его.

Но его мир поглотил меня. Его картина стояла у меня перед глазами. Даже в музее, уже догнав своих – успела таки просочиться к ним через толпу – я, кажется, оглохла. Так как учительница что-то ворчала – лицо у неё и взгляд были сердитыми – но я её не слышала. У меня перед глазами стоял тот, иной город. И лёд под ногами девушки раскрасился отблесками жёлтыми, розовыми, голубыми и тускло-сиреневыми.