Ветер моих фантазий

Будто закуталось в серебряные, обтягивающие рубаху и штаны, рукою он замотал плечи в плотный, серый плащ с капюшоном.

– Сюда приближается боевой корабль Иных. Они взломали вашего ритона в защитной системе.

Шумно выдохнув, Хритар сжал кулаки. Вокруг левой руки заструился голубоватый луч.

Нет, резко обернувшись, он сжал ворот подошедшего к нему беззвучно мальчика.

Под светом, хлынувшим из правого глаза учёного, мальчишка застыл. Нет, извернулся, крича от боли.

– Человек, – Хритар усмехнулся, разжимая руку.

Мальчишка упал у его ног. На колени. Нет, приземлился только на одно колено, ладонями успев упереться в прозрачный пол и падение смягчив.

– Почти! – хмыкнул мужчина.

– А разве вы не сказали, что я – кианин? Хианриа вашего сына? – мальчик резко обернулся. – Они идут! Они телепортировались в грузовой отсек!

– Бежим! – скомандовал Хритар.

Но через десяток шагов стена, к которой они бежали, разъехалась. Рассыпалась зелёноватой пылью.

Семеро ящерообразных, чьи тела были затянуты во что-то подобное дымчатой одежды, возникли.

Хритар поднял левую руку.

Но ящеры, шипя, распались на ровные куски. Кубиками рассыпались по полу, под растерянным взглядом Хритара.

– Я ведь должен защищать дядю моего аини? – повернулся к нему с серьёзным лицом мальчик. – Или я создан только быть вечным спутником моего аини Кристанрана? Где, кстати, он находится?

– Быстро учишься! – хмыкнул Хритар. – Пойдём!

– Никуда ты не уйдёшь, паскуда!

Стены распались на обломки.

Ящероподобные твари, раз в шесть покрупнее предыдущих, окружили зал, лишившийся стен, в несколько рядов.

Нет, пол стеклянный взорвался осколками, пропуская мечи и лучи…

Извернувшись и тело мальчишки-кианина за собой увлекая, Хритар взлетел в воздух. Перекружился, пряча своё творение от ослепительных красных лучей. Поморщился, когда ему лучом отсекли часть правого уха. Успел пальцы сжать на плече мальчишки.

И двое людей на глазах ящерообразных воинов рассыпались пылью.

***

Прошло несколько недель, супруга Хритара осунулась от волнений, да пробились меж её светлых волос две пряди седины. Она не пыталась ни закрасить их, ни восстановить волосы. Могла, но… не хотела. Ведь боль бывает такой, которую уже никогда не забыть. Душа когда-нибудь стареет. Тело просто верно следует за нею.

А мальчик лежал на операционном столе так же равнодушно и неподвижно, будто пролетело только мгновение.