Ветер моих фантазий. Книга 2

» – с ужасом подумал юный исследователь, потомок учёных, желавших расцвета человеческой цивилизации.

Но потом этот ужас почему-то сменился восхищением, хотя проявление Дикой Природы должно было ужаснуть его, потомка тех, кто с этой природой боролся веками или тысячелетиями.

Кианин уходил. Китрит 66-1 уходил сам.

Осколок искалеченной души уходил. Шёл своею дорогой.

Даже страшно измученная, даже сломленная, чужая душа всё ещё оставалась живой. И в этой силе чужой души было даже что-то красивое.

«Я мучил его.

Я пробудил его своею болью. Он мучил меня, чтобы меня убить. Или чтобы пробудить меня? – растерянно думал человек, взглядом провожая уходящего кианина. – Но… я мучил его. Я не пощадил бы его. И его брата названного, который был настоящим человеком, я тоже не пощадил. Но Кри Та Ран пощадил меня. Он просто ушёл. Просто ушёл…»

И новая боль появилась у него внутри. Досада. Горечь. Тоска. Боль, которой он прежде не испытывал.

Это уже потом, много часов спустя, проанализировав всё и покопавшись в энциклопедиях, Сандиас наконец-то поймёт, что это было за мерзкое чувство, такое саднящее, словно рана, которой коснулось что-то солёное или даже раскалённое.

Боль потревоженной раны. Боль, которой не в силах противиться ум. Он может притворяться, будто не видит её, может упорно врать сам себе.

Но душу не обманешь. Голос души всё равно пробьётся, как прорастает сорная трава, если есть какая-то щель среди искусственных плит. А если слой искусственного покрытия слишком толстый, то со временем оно набухнет, потом поднимется в какой-то части, потом треснет, потом лопнет… и трава всё равно вылезет.

Как остановить Дикую Природу не знал ещё никто.

И временами природа всё-таки прорывалась.

Рано или поздно природа всё равно прорвётся. Дикая Природа. Неподвластная человеку. Свободная.

Но в тот день её голос, дикой, свободной, бездонной, живущей по другим каким-то законам, полностью непонятным никому, даже жадному человеческому уму… в тот день Дикая Природа говорила с ним.

Этот голос природы в Старую эпоху звался совестью. Этот голос природы в нынешнюю эпоху звался нелепостью и глупостью.

Но природа всё равно говорила с людьми. Природа иногда всё же говорила с людьми.

Совестью.

Голосом твёрдым и обжигающим что-то внутри.

Голосом, от которого не спрятаться.

Голосом, от которого не заткнуть уши.

Голосом, от которого не спасёт потеря слуха.

Потому что она говорила с душой. Природа взывала к человеческой душе.