Ветер моих фантазий. Книга 2

Душа Сандиаса – она всё ещё продолжала считать себя Сандиасом – растерянно вниз посмотрела, на второго мужчину. Раненного тоже, но раньше. Только что упавшего замертво. Он причинил той девушке боль своим притворством. Зачем он изобразил свою смерть?..

Но что он делает?..

А тот мужчина зачем-то прокусил свою губу нижнюю. Своё запястье. Вдруг сел. Встал. Прошёл два шага, к Сандиасу. Точнее, к его бывшему телу. Да, теперь уже бывшему: вон, оно дёрнулось и затихло. Это предсмертная агония. После ничего уже не будет.

У того, снизу. А сам Сандиас почему-то всё ещё был. Вот, стоял и смотрел сверху.

Кри Та Ран, по чьей кисти и подбородку сползали две горячие, кровавые полосы, растапливающие падающий снег, оставляющие на нём яркие, ослепительно яркие и иначе блестящие разводы… он почему-то опустился на колени у Сандиаса. Нет, у его тела. Бывшего тела. Всё никак не привыкнуть!

Нет, он… наклонился? Э… губу ему зачем-то прокусил. Брр…

Душу, зависшую в воздухе, передёрнуло. А потом Кри Та Ран отстранился, утирая рот.

И в его крови, лёгшей поверх его крови, ещё влажной, душа Сандиаса увидела, как блеснули крохотные серебристые и тёмно-серебряные капли. Имплантаты?.. А, да, кажется, так эта пакость называлась у людей. Они зачем-то вживляют их в свою плоть. Э… чтобы стать сильными? Смешные! А… да… воспоминания о прежней жизни и оставленном мире меркнут… ненужные. Душе совсем не нужные. Но… а, чтобы вылечить.

Душа робко замерла у оставленного тела, уже неподвижного. Растерянно смотрела – ей, не имеющей глаз, всё и так было видно – как руку прокушенную Кри Та Ран над его пробитым сердцем опустил.

Чтобы и оттуда, и из той крови выскочили поблёскивающие имплантаты. Упали в рану.

«Он думает, мне это поможет? Нет, кажется…»

Кри Та Ран выжидал. Долго. Кажется, долго. Потому что он начал волноваться – и волнение чётко отразилось на его лице. А душе, оставившей тело, было уже как-то всё равно. Она спокойно наблюдала, как человек возится над ним. А, нет… не совсем человек.

«Он ведь тоже полуискусственный! – вдруг осознал Сандиас, та невидимая часть его, которая всё ещё осталась, почему-то осталась живой даже после его смерти. – У меня тело полуискусственное. И гены. А у Кри Та Рана тело полностью искусственное. И какая-то часть души вырезана и заменена искусственными частями. Жуткая, сложная конструкция!»

Сейчас, когда Сандиас вгляделся в кристалл, бывший где-то в груди у Кри Та Рана, ему не по себе стало.