За границами легенд

У второго тоже оказался меч, а посланник с Тайноземья выудил кинжалы из широких рукавов с синей вышивкой и меховой оторочкой.

– Мы – люди короля, – сказал степенно Нечислав, – он численность наших знает и за людьми следит.

– С гнилыми лицами Мстислав никого не признает, – «утешил» нас одноглазый.

Уродливая Малина затеребила нервно кулон из красного камня на груди.

– Заодно с бабами развлечёмся, – бодро сообщил однорукий с вилами.

Малина резко кулон оборвала.

– Отойди, – едва слышно сказал Нечислав, – не сейчас.

Женщины отступили за своих мужчин. Я и прежде сидела в стороне и счас оказалась сбоку. Ухватила из большого костра длинную палку, прогоревшую копьем на одном конце, да миску глиняную, выроненную Малиной. Вряд ли охранники вдов и сирот со школы алхимиков позаботятся и обо мне. Ну, может, хоть немного продержусь с тем, чему научил Григорий?

Воислав и другой алхимик переглянулись, вперёд выступили.

– Отойди! – прошипел на меня брат Малины.

С воплями торжествующими разбойники бросились на вышедших вперёд.

Трупы Воислава и другого, ещё дрожащие, с руками обрубленными, переступили, да по спинам прошлись ногами, издеваясь, только восемь из грабителей. Остались только женщины обезображенные, среди которых было две девчонки да я. Нечислав замешкался…

От миски глиняной один уклонился.

Как оно из меня вылезло – не поняла. То ли «вихрь» со слов Григория, то ли иная какая-то заноза, громко звучащая. С разбитыми головами рухнули трое из напавших, ступивших было ко мне.

Нечислав вперёд выступил, встал возле меня. На голову упавшему.

Он двоих уложил, я – одного. Потом меня рукоятью меча в живот пырнули. Да ногой наподдали. Рухнула. Обнаружила остриё меча у шеи, как потянулась, чтоб встать.

Несколько выпадов от мечника отбил Нечислав. От последнего, семнадцатого удара, не успел уклониться. Отшатнулся, рукою прикрыв пламенеющую розу на рубашке распоротой.

Ухмыляясь, меня с ног сбивший, провёл краем лезвия по вороту платья моего, надетого поверх, и безрукавки, грудь обнажая, царапая…

Вскрикнула, когда в лицо мне приземлился, в глаза мучной какой-то пыли насыпав, мелкий и пухлый мешочек. Потом Малина оборванный кулон метнула в телегу.

Синее пламя за миг окутало и мешки все, и лошадей, полыхнуло до крон деревьев, расползлось вокруг, по поляне, утопив меня… в ледяном, сердце сковывающем огне.