Луноликая. Современная проза

– Во как? И сколько же у тебя таких жизней и ночей?

– Достаточно, чтобы прилетать сюда и быть с тобой каждый день.

– Так сколько тогда тебе лет натикало?

– Ваших земных не знаю, а лунных семь тысяч.

– О, да ты совсем, однако, старушка, а выглядишь, как девочка!

– Пора мне, до свидания.

– Постой, обиделась, что ли?

– Что такое обиделась?

– Ну, это когда надуваешься ни за что ни про что.

– Как глупо всё у вас на Земле. И бумажки за свой труд получать тоже бессмысленно.

– Это ты про деньги зря.

Девушка встала к окну и, освещаемая луной, стала уменьшаться на глазах, пока не превратилась в тонкий лучик на полу.

– Завтра придёшь, что ли?

– Приду, – голоском тоненьким ответил луч и исчез совсем.

– Кому сказать – никто в деревне не поверит, скажут: правильно Маринка бросила, он ещё и свихнутый в придачу. Эх, а так рассказать хочется.

Васька ещё постоял у окна, поглядел с тоской на проказницу луну и, позёвывая, лёг спать.

– Чудно, однако, жить без денег. Зато жизни хоть отбавляй, сходил на работу – вот тебе ещё день или год прибавился, – говорил он сам себе в полудрёме.

– Здравствуй, дед Николай, – приветствовал ранним утром мужчина соседа на завалинке, – ты, никак, тут спишь? Чего в дом не идёшь?

– Да не сплю я, не сплю! Луна, окаянная, вторые сутки спать не даёт.

– Бессонница, что ли, мучает?

– А шут гороховый её знает, или она, или что-то другое.

– Да что тут может быть другое, – перевесившись через калитку своего забора, включилась в разговор тётя Дуся, – нервишки это называется.

– У тебя всегда один совет, – махнул ей рукой дед.

– Побежал, некогда мне, – заторопился Васька, прощаясь.

– Удачного дня, – пожелал Николашка.

– Спасибо.

– Вот она, любовь! – проговорила самогонщица, обращаясь к соседу. – Пять дней попил, горе залил, и как рукой сняло. А ты мне тут: «Луна, тудыть-растудыть, спать не даёт».

– Не надо, сейчас отвар крапивы сделаю и спать пойду.

– Ну-ну, рассмешил, нашёл себе сон-траву. Лекарь! Смотри, если что, зови! – не унималась тётя Дуся. Но Николашка уже скрылся у себя в огороде.

Сегодня у Васьки было хорошее настроение, и он насвистывал песенку. Заведующая Людмила, протянув накладные, смотрела с интересом в его лицо.

– Чего тебе? – смущаясь, замолчал шофёр.

– Порезался, гляжу.