Вата

– Ну что ты встал? Давай быстро одевайся! Яна заждалась тебя, она, наверное, уже…

Но тут брат запнулся и широко распахнутыми от удивления глазами уставился в дверной проем, откуда только что выглянула ночная гостья. Лиза была уже одета: ее белый топ и черную юбку покрывала свадебная рубашка Марка. Она решила оставить ее себе, на память – все равно на церемонию в ней не явишься. Но запутанные волосы, заспанное и сияющее лицо (как она не старалась придать ему максимально серьезное выражение) красноречиво рассказали все подробности вчерашней ночи.

А потом взгляд брата упал на пол кухни, где еще красовались осколки муранского стекла и мелкие белые пуговицы (да вы серьезно?).

– Привет, Дэн, – сказала она, без стеснения обняв старого знакомого, – прекрасно выглядишь.

– Привет, Лиз, – удивленным голосом только и выдавил он.

Затем она обернулась к по-прежнему не шевелившемуся Марку и, в свою очередь, обняв его, прошептала:

– Поздравляю со свадьбой, дорогой.

Надеюсь, ты будешь счастлив. И спасибо тебе за космос, я так давно не была там.

Лиза окинула взглядом вытянувшихся по струнке мужчин, ненадолго задержалась на лице Марка. Он уже протянул было к ней руку, но, осознав, что сейчас, при свете дня, под пристальным взором своего брата просто не может себе этого позволить, только сжал ладонь в кулак и неловко опустил руку. Лиза вдруг звонко засмеялась и незаметно скрылась за дверью.

Прошло около трех минут до тех пор, пока Дэн, очнувшись от оцепенения, захлопнул входную дверь и устремил свои глаза на брата.

До него, казалось, только что дошел весь смысл произошедшего.

– Не может быть, чтобы она вернулась после стольких лет, – с жаром начал он. – Зачем она пришла сюда? Что ей от тебя надо?

Марк остановил его полным злости немигающим взглядом.

– Я не хочу обсуждать это с кем-либо.

Эта была чистая правда: если бы у Марка была возможность, он сегодня вообще бы не говорил и не виделся ни с кем, чтобы как можно дольше сохранить в себе воспоминания и ощущения прошедшей ночи.

Немой алфавит ее тела, томный блеск ее карих глаз и ее счастливое лицо, утомленное и изнемогающее от его любви. Все это так сильно волновало его воображение и льстило его самолюбию, это было приятнее всех его забегов и марафонов, всех крутых квартир и дорогущих автомобилей, всех задушенных конкурентов и заработанных денег.