Закованные в броню

Гибкие сильные пальцы князя, привыкшие сжимать узду коня или рукоять меча, вполне можно было принять за руки мастерового. Но он был гораздо крупнее и выше Гойты, несмотря на его достаточно тонкую и гибкую для столь физически сильного мужчины фигуру.

– Кто вы такой? – шепотом спросила Эвелина, и в ее голосе Острожский не уловил ни страха, ни удивления.

– Князь Острожский, к вашим услугам, сударыня, – снова, как при первой встрече с ней, повторил он в ответ с едва уловимой иронией.

– Это опять вы! – вздохнула Эвелина.

Она подняла голову и некоторое время в молчании смотрела ему в лицо.

– Что вам от меня нужно? – наконец, тихо спросила она. – Почему вы преследуете меня?

– Почему вы плакали? – не отвечая на ее вопрос, спросил князь.

– Вам-то какое дело, – устало и безразлично сказала Эвелина.

– Почему вы не захотели включить свое имя в списки пленных? – снова спросил Острожский. – Должна же быть причина, черт возьми! Не влюблены же вы в своего комтура, в самом деле!

– Оставьте меня в покое! – с досадой в голосе ответила Эвелина.

– Послушай, девочка! – Молодой князь, неожиданно рассердившись, схватил ее за плечи и с силой развернул к себе.

Дождь к тому времени постепенно прекратился, небо прояснилось, а так как шел лишь шестой час вечера, темнота уже не казалась Эвелине такой кромешной и абсолютной, какой была до этого. Возможно, ее глаза стали привыкать к ней. В любом случае, она могла четко различить заблестевшие гневом глаза молодого человека, крепкие пальцы которого сжимали ее плечо.

– Я хочу всего лишь помочь тебе.

– Я, кажется, уже сказала вам, что я думаю о вашей помощи! – сердито ответила Эвелина, поводя плечами в тщетной попытке высвободиться от его железной хватки. – Я не хочу возвращаться домой, понятно вам, твердолобый болван!

– Ты хочешь остаться в замке до конца своих дней? – тоже повысил голос князь. – Чтобы иметь возможность наконец-то прикончить себя во время очередной попытки самоубийства?

Эвелина перестала сопротивляться, и князь несколько ослабил хватку, но по-прежнему крепко придерживал ее за плечи, не давая ей возможности ускользнуть.

– Стало быть, Гойта проникся к вам таким доверием, что выболтал чужую тайну, – с горечью сказала она, помолчав.

– Он хочет тебе добра. Поверь, я действительно могу тебе помочь. Почему ты упрямишься, Эвелина? – тихо спросил Острожский, пытаясь разглядеть выражение ее лица.

– Оставьте меня в покое! – она еще раз дернулась в его крепких руках.