Книга Эрстедов

Когда она не владела собой, магия слабела, и ее красота теряла свой блеск.

– Сначала сношается с каким-то мужиком, потом влюбляется, рожает… да еще и мальчишку! Разве твоя мать не учила тебя, что ведьмы не имеют права приносить в этот мир потомство мужского пола? Просто идиотка, Катарина. Ты просто идиотка.

Кэт слушала все это с полузакрытыми глазами. Слез она уже не сдерживала, хоть они и были тихими слезами раскаяния.

– Мне бы следовало лишить тебя магии, отдать под трибунал или вовсе расправиться с тобой по старинке.

 – процедила Верховная Мать, затем шумно выдохнула, начала расхаживать взад, вперед и натирать виски костяшками пальцев. – Немыслимо, чтобы именно в моем роду произошло нечто подобное. Ты хоть представляешь, какой позор ляжет на нас, если кто-то об этом узнает? Эрстеды отмывались от прегрешений своих предков слишком долго, чтобы теперь профукать все это из-за импульсивности одной ведьмы!

– Делай со мной все, что хочешь. Главное, чтобы мои девочки были в безопасности…

Ведьма замерла на месте и задумалась о чем-то, крепко нахмурив лоб и брови.

Сейчас на вид ей явно было чуть больше шестидесяти лет… в сущности же, без вмешательства магии, ей шел уже сотый год.

– Я не стану тебя убивать или иссушать. По городу рыщут псы инквизиции, и мне их внимание не к чему. Вместо этого ты возьмешь своего выродка и отправишься в самую далекую, Богом забытую деревню, которую вообще сможешь найти. Ясно тебе? И если до меня долетит хоть один слух, хоть одно слово или упоминание твоего имени… твои девочки поплатятся за все твои огрехи, а затем и ты сама, Катарина.

Понятно?

Глаза Кэт расширились, красные от слез, теперь они казались еще огромнее. Она закусила губу, невольно сильнее прижав к себе Демиена. Ребенок тут же недовольно насупил мордашку во сне.

– Изгнание… Это даже хуже смерти.

– Заставит тебя подумать о том, что ты совершила.

Теперь, когда решение было принято, Верховная вновь стала спокойной, как удав. Магия постепенно возвращала свое, морщинки улетучивались с ее лица, будто их кто-то стирал невидимым ластиком.

Катарина не могла ничего возразить, но все же решила предпринять последнюю попытку искупления. Она рухнула на колени, больно ударившись об каменный грубый пол, и протянула младенца к ведьме.

– Если уж я изгнана из ковена, то хотя бы попроси за меня у норн. Пусть снимут проклятие повитухи. Так я смогу расправиться с отродьем. Умоляю…

Внезапный смех Верховной заставил Катарину содрогнуться всем естеством.