Наследники графа. Александрин

После того, как она рассказала шевалье о том, что ушла от графа, графиня словно стала беззащитной перед его напором. Монфор был уверен в своих силах и пока выжидал, наблюдая, как в ней разгорается томление… Хотя сопротивление и попытки сохранить призрачную верность мужу оказались сильнее, чем он думал.

Когда вечером они остановились в очередном постоялом дворе, Мишель решительно вошел в комнату Анны и запер дверь. Без камзола, в одной рубахе, закатав рукава так что видны золотисто-смуглые руки, под тонкой тканью угадываются мускулы, а в проеме воротника – курчавая темная поросль на груди… Графиня, стоявшая у окна, не успела ничего возразить, когда мужчина притянул ее к себе и стал покрывать горячими поцелуями ее шею.

Вдыхая цветочный аромат ее духов, он сам пах чем-то пряным и жарким. Его руки потянули за тонкую ткань пеньюара, чтобы прикоснуться к телу, которое он так страстно желал…

– Нет, Мишель, не надо… Не надо!

Почти крикнула, оттолкнула его и запахнула на груди пеньюар.

– Пожалуйста, перестань. И иди спать, – сказала хрипло и отступила, словно готовясь в обороне.

– Что за глупая женская жестокость так мучиться самой и мучить меня? – в сердцах бросил он.

* * *

Миниатюрная, пухленькая (ее положение уже было не скрыть), румяная, Александрин взлетела по ступенькам замка. В своем желтом с розовым платье и шляпке в тон она казалась какой-то райской птичкой. Ее глаза ярко сияли лазурной голубизной, как и небо в этот день. Она всегда была похожа на котенка – игривого, ласкового, но своенравного и порой диковатого.

Юная баронесса хотела попрощаться с матерью перед предстоящим путешествием.

– Графиня дома?

«Замужняя дама, еще и беременная, а скачет как белка» – подумала служанка.

– Ее сиятельство уехала на следующий день после вашей свадьбы, сударыня.

– Как уехала? Куда? – удивилась молодая женщина.

– Никто не знает. Спросите у графа. Он у себя в комнате, врач запретил ему подниматься с постели.

– Он болен? – воскликнула Александрин.

– Ну да.

Девушка понимала, что должна зайти к батюшке, но страх перед ним пересиливал беспокойство за его здоровье. Ни от кого не укрывалась неловкость, возникавшая, когда дочь оказывалась в обществе отца. Невозможно было не заметить внезапных периодов молчания и напряженной атмосферы между ними. Баронесса смалодушничала и так и не поднялась в комнату графа.

Армэль тоже приехал в родовой замок.