Не время для шуток

Ну, чего?

– Ничего. – Олеся отвела взгляд. Смотреть на Серегу было тяжело. Выглядел он здоровее вчерашнего, румянец заливал щеки. Прогулка около метро ему пошла на пользу.

– А я, это… – Галкин покосился на дверь. – Что вчера-то случилось?

Олеся сама слабо помнила, что было вчера, поэтому равнодушно пожала плечами.

– А-а-а, – снова протянул Серега. – А ты как одна-то? Справишься?

Маканина продолжала молчать – еще не хватало, чтобы Галкин решил изобразить из себя сестру милосердия и уселся на весь день у постели умирающей.

– Слушай, тут такое дело… – Галкин покосился на дверь. – Ты мне денег не дашь? Рублей сто.

Олеся с тоской посмотрела в окно. С улицы доносился бодрый голос Васильева.

«Почему, почему все это свалилось на меня одну? – мелькнуло в голове. – Почему этим „счастьем“ не одарили Рязанкину или Курбаленко? Я бы с удовольствием с ними поделилась».

– Ну, это, чего? – вернул ее к действительности Галкин. – Или нет?

Олеся потянула к себе сумку. Где-то у нее эти самые сто рублей лежали…

Простучали по коридору шаги теперь уже убегающего Сереги.

Хлопнула входная дверь. За окном раздались радостные голоса.

Обсуждений теперь будет – на весь день. Как же! Галкин бегал прощаться с больной Маканиной! Почему же Лиза не осталась? Подруги ведь.

Температура медленно ползла вверх. Внутри все становилось тяжелым и расплавленным, а реальность вокруг – легкой и прозрачной. Память упрямо подсовывала картинки вчерашнего дня. Лиза в автобусе садится рядом с Рязанкиной, шепчется с Васильевым, берет «наладонник» у Сидорова, вертит в руках новый фотоаппарат Аньки Смоловой.

Сама Олеся при этом находится где-то в стороне.

«Подумаешь, Лиза всегда такой была», – шепчет Маканина и поворачивается на другой бок.

А какой она была?

Голова горит, где-то под волосами сидит маленький дятел и долбит острым клювом в затылок. Больно-то как…

Вот сейчас они едут в автобусе, потом спустятся в метро, у Зимнего сядут в другой автобус, и он повезет их в Царское Село. И всем будет весело.

Васильев, как всегда, примется развлекать одноклассников глупыми шуточками. Галкин будет непонимающе хмыкать. Сидоров, тоже как всегда, засопит над своим компьютером. Людмила Ивановна устало уставится в окно.

Без нее!

Им всем хорошо без нее, без Олеси Маканиной.

Почему так?

Хотелось плакать.

Еще не окончательно заболевшая часть сознания пыталась пробиться на поверхность, доказать, что все не так плохо. Что это только болезнь и одиночество.