Не время для шуток

Больше ничего.

Но мозг упорно твердил – надо действовать, нужны свершения, пора обращать на себя внимание.

Подстричься, что ли, налысо? Или покраситься в зеленый цвет?

Однажды, когда ей было плохо, когда мать сказала: «Так получилось» – и ушла от них навсегда, Маканина поменяла имя: с тупого «Ольга» на красивое «Олеся». Что бы такое еще поменять?

Она уснула, но и во сне продолжала доказывать: она не виновата в том, что Галкин – дурак. Сон ее был до того глубок, что она не услышала, когда все вернулись.

– Маканина! Вот откуда у Галкина деньги? Ведь это скандал! Он в музей с бутылкой пришел!

Когда второй раз на дню твое пробуждение сопровождает видение учительницы, это уже можно считать дурным знаком.

На этот раз Людмила Ивановна была просто в бешенстве.

– Какие деньги? – простонала Олеся. Почему ее не хотят оставить в покое? Откуда опять взялся Галкин?

– На что он покупал пиво?

Маканина окончательно проснулась и села. В класс заходили расстроенные ребята.

– Ну ты, Олеська, совсем с головой распрощалась. – Лиза опустилась на стул и раздраженно перекинула ногу на ногу. – Ему же деньги давать нельзя. Он на башку слабый.

– Он попросил… – Температура чуть спала, но во всем теле ощущалась слабость – не хотелось ни говорить, ни двигаться.

– Он бы у тебя еще что-нибудь попросил! – Курбаленко с такой энергией закрыла сумку, что «молния» взвизгнула.

Лиза была раздражена, и Олеся не понимала, почему. Вроде бы она ничего не сделала – лежит себе, болеет. Заболела-то она по их вине! Обещали в два прийти, а сами… Пусть на самих себя и обижаются. Не надо было придумывать эту дурацкую поездку на кладбище. Хотели развлечений – вот и получили. У нее попросили денег – она дала. А на что их потратили – это уже не ее забота.

– Зато прокатились с ветерком, – довольно улыбался Васильев. – На скорости шестьдесят туда и на ста двадцати обратно.

Галкин сидел на подоконнике и делал вид, что его этот разговор не касается. Сейчас ему было хорошо.

– Ой, ой, он еще улыбается! – Людмила Ивановна слабым движением руки попыталась столкнуть Серегу с подоконника. – Хоть бы извинился перед классом. Вот достались вы мне в наказание!

Рядом с Олесей присела Ксюша. Подозрительно долго смотрела в окно, а потом заговорила:

– На что ты надеялась? Он же не отдаст.