Ночь восставших мертвецов

Маршевым шагом он добрался до дома, вскипятил чайник и уже подумывал, а не провести ли ему какой-нибудь химический опыт, когда затрезвонил телефон.

– Это… – сопел в трубку Квасников. – Вы как?

– Нормально, – как можно беззаботнее отозвался Илька. – Никаких проблем! Мертвец забрал куклу с собой и отправился на кладбище. Так что можешь спать спокойно.

– Это… – Что-то там у Квасникова происходило, о чем он не решался с ходу сказать. – У Сидорова все ничего?

– Что с ним сделается? – Шагунов еще пытался говорить громко и весело, но чувство тревоги уже прочно поселилось в его груди.

– Кукла твоя нашлась, – выпалил Сашка.

– Осколочки в пакетике? – Илька до того свыкся с мыслью об окончании истории с куклой, что не сразу понял, о чем говорит Квасников.

– Нет. Вполне себе целая. – Квасникову было явно не до шуток. – Кое-чего, правда, не хватает.

Повисла пауза. Илька пытался осознать сказанное. На том конце провода что-то упало, и связь прервалась.

– Алло, – подул в пикающую трубку Илька.

В ответ гудки исчезли, Шагунову прямо в ухо тяжело задышали, а потом пронзительный голос произнес:

– Илья Шагунов!

Илька в панике бросил телефон и испуганно оглянулся.

Вроде бы ничего не произошло, но Шагунов почувствовал себя неуютно.

А что, если куклу собрали?..

Илька замотал головой.

Этого не может быть! Уля была разбита на много-много кусочков. Даже его мама не смогла бы ее собрать. И даже если какой-то умелец все склеил, кукла не заговорит, потому что кармана у нее больше нет, а значит, нет и пергамента.

Пергамента…

Шагунов ощупал свои карманы. Как он мог забыть? Половина пергамента! Где она теперь?

Квасников!

Илька схватил телефон, но знакомого гудения почему-то не услышал. Из трубки лилась напряженная тишина, среди которой четко было слышно, как кто-то сопит. Причем сопит совсем близко.

За плечом.

Илька крутанулся на пятках, выпадая из тапочек.

Что за черт? Кто здесь может сопеть? В квартире он один.

Или уже не один?

– Сашка! – завопил Илька в трубку, как будто Квасников мог услышать его через три квартала, что их разделяли.

– Шагунов!

Словно струна порвалась у Ильки за спиной. Голосок был тоненький-тоненький. Таким в мультиках муравьи говорят.

– Иль… Я!

Илька прижал к себе трубку и стал медленно отступать к своей комнате.

Коврик в прихожей шевельнулся – кто-то поправил его невидимой ногой. Или просто прошелся по нему. Ручка двери пошла вниз.