Лесные суровежники

– Вот и оставят тебя, чтобы приглядывала. Ну и как родной образец… То есть я хотела сказать…

– А нельзя, чтобы дочка на воле была? – перебила медведица. – А сынишка пускай уж в… у людей.

– Охота, что ли, с одним возиться?.. Окочурится в зоопарке, и дело с концом. А тебя отправят куда подальше – в другие миры. Чтоб забылась…

– Хорошо-хорошо, – согласилась медведица. – Только кому мы малышку отдадим?

– Да хоть вот Елиму, – важно буркнула Соня. – Я слышала, хороший человек.

– Елиму? Можно… – неуверенно проговорила медведица.

 – Только как?

– Об этом, подруга, не беспокойся, – засмеялась Соня и опять с опаской обернулась. – Только ты там смотри не пробулькнись про меня. Говори: мол, сама придумала, своим умом дошла. А лучше ничего не говори, дурочкой прикинься: ничего не понимаю, дескать, что вы ко мне пристали…

С первого раза не удалось им медвежонка Елиму пристроить. Как раз в том самом случае, когда он подумал, что мать-медведица поблизости. Жалко, конечно, ведь ладно всё было устроено.

Оляпку с Сердышом подговорили, как полагается. Как уж Сердыш старался! Как старался! На три дня после того голос потерял, порвал меха на гармони.

А во второй раз уже ладом вышло. Опять всё Сонька Прибириха придумала. Да и попросила она, знаешь, кое-кого из неплотных подсобить по знакомству…

В одну из ночей Елиму сон привиделся. Ясный такой, какие редкостно случаются. Всё действо будто в его избушке произошло. Сидит Елим возле окошка и корзину с лозы плетёт.

Давненько уж этим делом не занимался, а вот разохотилось ему в кой-то веки, да по весне – где и лозы взять? Чудно, право. И не корзину вовсе, а вроде как колыбель мастерит, уж больно по форме подходяще.

Протаскивает лозину через оплётку, и вдруг в дверь постучали. Неуверенно так-то, тихо вовсе.

– Не заперто! – откликнулся Елим.

Но никто не вошёл, только опять робко стукнули.

– Эхма, и прохвосты куда подевались? Проводили бы гостя, – Елим прошёл к двери. Глянул на крюк – и впрямь не заперто.

Подивился так-то да и вовсе оторопел, когда двери отворил. Смотрит Елим: женщина на пороге стоит, и ребятёнок у неё на руках. Молодая такая и красивая. Волосы русые из-под платка выглядывают, глаза карие и заплаканные. Большие вовсе глаза, на Елима с мольбой смотрят, и словно с укором чуть. Плачет и просит, чтобы ребятёнка приютил. Странные слова говорит:

– Нет у меня теперь молока, да и согреть нечем малышку. Спаси, Елимушка, дочку мою.