Большая книга ужасов – 81

Если бы она была обоснованной, я бы нашла сто пятьсот способов ее приструнить. А такую, чтоб ни с того ни с сего, надо слушать очень внимательно.

– Ну в Москву позвони, может, у них что случилось! – проворчал дед, когда я нарезала сто первый круг по комнате. – Хотя лично я ничего такого не чувствую.

И то мысль! Я взяла телефон, вышла на кухню и позвонила двоюродной сестре, оставшейся в Зеленограде. Надеюсь, у них там все в порядке? Спазм, сжимающий мое горло на ровном месте, говорит об обратном. Странно, ох странно, что дед ничего не чувствует…

Машка не отвечала.

Я слушала гудки, а в голове колотилась мысль: «Случилось! Случилось!»

– Баня! – Сперва я не узнала Машкин голос. Тысячу лет сестру не слышала, нельзя так.

– Ма-а-аш?

– Какие люди! – Судя по тону, она здорово мне обрадовалась:

– Надеюсь, у тебя там пожар, Тварь?! Потому что я стою в душе, мои руки по локоть испачканы, мне холодно, у меня чешется нос, и на плите у меня молоко. Ирка, это рекорд! Я знала, что ты чемпионка по звонкам не вовремя, но чтобы так… – Она трещала, а у меня потихоньку разжималась невидимая рука на горле, в голову лезли трехзначные цифры, которые было нужно срочно перемножить, чтобы успокоиться окончательно.

Пятьсот пятьдесят семь на триста два…

– У вас все в порядке, Маш?

– Я ж тебе рассказываю, балда! Песик твой убежал на улице, влез на какую-то стройку…

Сто шестьдесят восемь тысяч двести четырнадцать.

– Вообще-то он твой песик.

– Мой бы дома сидел за компьютером, а не по улицам шлялся! Так вот… – Глухо, как из трубы, она рассказывала о злоключениях пса на прогулке, которые привели ее в душ.

До меня доносился шум воды: похоже, Машка включила громкую связь и параллельно с разговором все-таки отмывалась, чтобы не терять времени. Наверное, человек, которому что-то угрожает, не будет вот так беззаботно трещать о бытовом, но моя сестра та еще партизанка. Я спросила в лоб:

– Тебе ничто не угрожает? Может, ты слышишь какой-нибудь странный запах…

– Запаха особо не слышу.

 – Она ответила так спокойно, что я поверила. – Ночью еще промелькнет иногда что-то в воздухе, а ты думай, показалось или нет. А днем совсем не слышу. В человеческом теле одно расстройство! А так – да, неспокойно мне как-то. Но когда нам было спокойно? Ты поэтому звонишь?

Я рассказала, почему я звоню, и Машка заверила меня, что у них все в порядке:

– Мать пилит меня из-за уборки – значит, здорова и все хорошо. Ты-то уехала, она на мне отрывается.