Большая книга ужасов – 81

У деда было жуткое бледное лицо, глаза запали. Зверь так не выглядит, даже когда ранен. Зверь!

Меня царапнула дурацкая догадка, но я постеснялась говорить ее вслух.

– Ты когда ел в последний раз?

– Если ты не о супе, то лет семь-восемь назад.

– Или девять?

– Не помню.

– Вспомни, это важно, сам же знаешь, как важно!

Тишина.

– Хочешь, вызову врача?

– Жить хочу.

Я все-таки посчитала его пульс и немного успокоилась: триста ударов в минуту – не очень-то похоже на человека. Но если я все-таки права? Если все-таки подошел срок, если звезды встали как надо и дед у меня на глазах перестает быть собой? Что такое девять лет для деда? Они могли пройти, а он и не заметил – и вот прямо сейчас становится человеком.

Наверное, каждый зверь об этом мечтает, но тогда мне было совсем не радостно за него. Человек слаб и болеет. Как будто все стариковские болячки, которые не касались деда много лет, навалились разом. Ох, как похоже!..

– Постарайся вспомнить.

– Не могу. Зови врача и всю больницу, пусть делают со мной что хотят.

Мне плохо.

Его лицо было уже не бледным, а серым. И тогда я поверила. Схватила городской телефон, не услышала гудка, бросила, схватила мобильный…

– Ох сдадут нас с тобой в поликлинику для опытов!

– Стой! Дай-ка мне телефон. И выйди.

Я сделала, как он велел и, только оказавшись на своем кухонном столе, подумала, что не в «Скорую» он будет звонить, раз меня выгнал. Если так, то, может, еще обойдется?

Он висел на телефоне минут сорок. Все это время я сидела на столе и опять звала Антенну: от болтовни с ним мне всегда становится легче.

Я не могла толком сосредоточиться и даже выровнять дыхание. Но он меня услышал, он сильный.

– Пятница, а ты не рада.

– Дед заболел.

– Он у тебя один?

– Да. Нет. Какая разница!

– Страшно, знаю. Покажи-ка мне его.

Я наконец-то выровняла дыхание и стала показывать Антенне деда. Как он смешно злится на лекциях, когда мы его достаем, и кидается скрепками в первые ряды. У него на столе целая коробка этих скрепок, которые никогда не кончаются.

Когда он увлеченно о чем-то рассказывает, то вырывает из тетради листок (из любой подручной тетради, чаще всего это тетрадь кого-нибудь из нас, учеников), и делает самолетик или журавля, а потом запускает в аудиторию на кого попадет. Никто на него не сердится, потому что хозяин пострадавшей тетради автоматически получает пятерку.

За рулем он насвистывает и старается помахать ручкой каждой уличной камере.