Мёртвые не спят

Мама и папа ждут в коридоре, переживают за меня, но скоро к ним выйдет хирург, скажет, что повреждения были тяжёлыми, однако отчаиваться не стоит, пациент будет жить. Вскоре я буду переведена в обычную палату, а ещё через некоторое время родители заберут меня домой. И самой большой моей проблемой будет, как сдать историю древних цивилизаций страшной, суровой Гвоздевой. Да…

– Есть, – Уинстон прекратил печатать и удовлетворённо кивнул. – Оформление завершено. Кстати, Орлова Ольга Олеговна, на вас уже, оказывается, поступал запрос.

– Извините, вы о чём?

Уинстон вытащил из ящика стола конверт, а из конверта – мою фотографию. Судя по всему, снимок был сделан недавно. На нём я не позировала, даже в камеру не смотрела, шла по улице, засунув руки в карманы. Такое впечатление, что меня щёлкнули из-за угла, тайком.

– Это вы, – констатировал очевидное Уинстон, – вас она и просила.

– Кто она?

Уинстон, начисто игнорируя мой вопрос, сказал:

– Сейчас создам портал на Лаха?т-Тали?м.

– Подождите, какой ещё Тали?м? Разве не я должна выбирать место, где остаться?

– Ну… как сказать… просьба была о-о-очень настойчивой.

Отупляющее действие пыльцы сильно ослабло, поэтому я снова занервничала.

– Нет! Подождите! Я не собираюсь ни на какой Лахат или куда там. Если вы не отправите меня домой, останусь тут. Мне хочется найти бабушку и дедушку. И мне плевать, сколько световых лет нас разделяет!

– Успокойтесь! – прикрикнул Уинстон, грохнув кулаком по столу.

Я мигом заткнулась. Не знаю, что он имеет в виду под этим «утихомирить», но, думаю, лучше не испытывать судьбу и не проверять. Привратник не сводил с меня тяжёлого взгляда.

– Не хотите? Так и думал. А теперь я перенесу вас на Лаха?т-Тали?м.

Уинстон поднялся, обошёл стол и остановился вплотную ко мне. Вытащил из кармана брюк белый шарик размером с мяч для пинг-понга, но будто сделанный из мрамора.

– Вставайте.

Я послушалась. Уинстон сжал шарик в ладони, и всё окружающее исчезло во вспышке белого света.

Когда свечение угасло, я увидела, что мы очутились в центре большой круглой площади, вымощенной серой брусчаткой. Впереди возвышалось строгое здание, похожее на три поставленные друг на друга призмы из стекла. Сбоку от него через пару сотен метров брусчатка заканчивалась, начинался парк, дальше уже за кронами деревьев ничего не было видно.