Колыбельная для жизни

Платье на тебе странное, ты юродивая? Как ты в комнаты-то попала?

– А где сссоседи?

– Какие ещё соседи? Весь дом наш. Фроська! Зови Дуську, накормите странницу, изголодалась, бредит. Тьфу, худая, никакой фигуры.

Фрося сильно напоминала соседку с первого этажа.

– Чего изволите? – смешливо поинтересовалась девушка по имени Фрося.

– Телятина осталась? Сыра дай. Да ушки неси!

– Заячьи, барыня?

– Ну, дура! Крокодильи, – Авдотья рассмеялась и приказала подать коньяку. – Выпьем, как тебя?

– Я, я… Виолетта.

– Тьфу на тебя два раза, где имя такое взяла? Нехристианское оно. Смени! Дуська, тащи самовар, икру, каперсы. – Авдотья с интересом поглядывала на Виви. – Давно странствуешь?

Виолетта потёрла виски, закрыла глаза, снова открыла, сейчас всё исчезнет! Нет. Перед ней всё та же пышногрудая, красивая женщина. Пронзительный взгляд, родинка над верхней губой, тёмно-синее бархатное платье с огромным декольте, кружева еле грудь удерживают. Авдотья? Бриллиантова? В точности купчиха с картины Кустодиева, самовара с котом не хватает, подумала Виолетта.

С жидкостью чайного цвета в гранёном графинчике явилась Фрося. Авдотья, шелестя юбками, уселась в кресло, повелительно махнула Виви ручкой. Как заколдованная, Виолетта опустилась на пуфик рядом. Фрося выставила блюдо с телятиной, холодец из заячьих ушек, каперсы и вазочку чёрной икры.

– Тащи самовар! – приказала Авдотья. – Фроська, дура, где рюмки?

Из-за занавеса с огромным самоваром выплыла вторая девушка.

– Пашка, где была? – Авдотья прищурилась. – Весь день не дозваться, всыплю-таки!

Пашка бровью не повела, опустила самовар на стол и обернулась на Виолетту. Виви ущипнула себя. До чего на Веру Виссарионовну похожа! Фрося выставила две крохотные рюмочки и налила коньяку. Виолетта расширила глаза. Рюмки? Её! Авдотья заметила.

– Слюнки текут, оно и понятно.

– Мои рюмки… – Виви показала пальцем.

– Рюмки как рюмки.

– Я купила их в Ницце, в апреле, на блошином рынке…

Фрося, Дуся и Паша рассмеялись. Авдотья шикнула.

– Так ты и в Ницце была? Это та, что в четвёртом веке до нашей эры греки основали? Читали Тютчева. Грамотные. О, этот юг, о, эта Ницца!

– Да, там. На блошином рынке… в понедельник. По краю каёмочка золотая, смылась в посудомоечной машинке, а здесь – золото!

Фрося покрутила у виска, Паша подмигнула.

– В Ницце, значит.