Признание Короля-звездочёта

После концерта она всегда задавала себе один и тот же вопрос: кто это сейчас играл – хрупкая девочка или её благодетель свыше, который вселился в юное тело и ловко управлял пальцами рук, извлекая божественные звуки из фортепианных клавиш? И создавалось такое впечатление, что самой Неаты как личности в этот момент не существовало. А после выступления ей всегда было трудно вспомнить себя на сцене такой, какой она ощущала себя всю свою сознательную жизнь.

Теперь-то Неата знала, что её прежняя «сознательная» жизнь не была до конца осознанной.

Сейчас всё происходило по-другому: проживая момент выхода к зрителям, она не только ощущала себя богиней в розовом хитоне, но и тем наблюдателем, который внимательно следил за ней.

Когда воодушевлённая устроительница вечера покинула кабинет, чтобы направиться в зал, к ней подошла Катюша, которая, как и полагается администратору, пришла помогать заместителю своего начальника. Заместителем, конечно же, была Неата, отчего ни капли не смущалась, а наоборот, чувствовала себя на законном месте.

– Ты сегодня увидишь Яна? – спросила Катюша.

– Да, он обещал прийти на вечер.

– Тогда передай ему, пожалуйста, эту бутылку. Скажи, от Учителя. Он знает. Я, к сожалению, не смогу остаться до конца, мне нужно бежать.

Неата взяла из рук Катюши обычную пластиковую бутылку с водой:

– Хорошо, я обязательно передам.

– Просто скажи, что Учитель оставил ему её перед отъездом.

– Ладно, ладно. Я всё поняла! – Неата сунула бутылку в сумку, и к её радостным переживаниям прибавилось ещё одно: она была счастлива принять участие в исцелении Яна, пусть даже это будет выражаться в такой малости, как передача заряженной воды.

Того, что так замечательно пройдёт вечер, не ожидал никто, и это усилило впечатление от него. Все – и выступавшие, и зрители – находились в общем потоке творчества, любви и бережного внимания друг к другу.

Люди выходили на сцену и в стихотворной форме (а некоторые даже в песнях собственного сочинения) рассказывали о внутренних изменениях, которые произошли с ними за время обучения в школе. Больше всего Неату поразил тот факт, что выступали даже те, кто раньше не отличался смелостью говорить о себе на публике. Как будто перед всеми открылось какое-то особое пространство доверия и комфорта, в котором было не страшно, не стыдно, не больно.