В четыре строчки мысль уместится вполне…

С мышиной возней я теперь не у дел,

притихла в углу с примитивным вязаньем -

по кругу, как топлива выжиганье…

***

Себя в подконтрольную втиснешь узду,

но перехитришь ли Судьбу-тамаду?

Молю опохмела на пире чужом,

а вроде тихонько цедила боржом…

***

Хозяйка блюдо для гостей пересолила,

Но чтоб не поняли оплошности такой,

она и уксуса влила, и наперчила -

соль не заметили за жгучею слезой.

***

Брать сильных духом лучше "на слабо" -

такой умрет, но не подаст и вида!

А слабый – "что ж, не надо ничего…" -

и горы тихо сдвинет от обиды.

***

Хоть утверждают, что видней со стороны,

мы часто взглядами других возмущены.

Живем в привычных заморочках, словно дышим,

или как храпа своего во сне не слышим.

Время кодов, железных дверей

***

Есть время обзаводиться добром

и время с лихвой избавляться от хлама.

Есть время, как мед, раствориться в другом,

и дни почитанья души своей храма.

***

Двенадцать строк – когда всклокочена душа

или взыграло ретивое, взвившись словом.

Пусть откровением оно не станет новым,

но пару строк перечитаешь, не дыша…

***

Пуст головою, как дитя,

мир в каждом новом из колен,

о правде и любви твердя,

сердцами чист и не растлен.

И тем щадяще-неполна

земная повесть прежних дней.

"Страшнее были времена,

но не было <скулим> подлей."

***

Даже водка "Граф Яблонский",

каждый третий нынче – знать!

На идейных перекрестках (если не упертый "в доску")

френч на фрак спеши менять.

Только к фалдам притерпелись,

бац! – объявлен новый тренд.

И легко податлив к вере, армячки бомонд примерил -

наш былинный сэконд-хенд.

***

На что нам Цезарь с Чингиз-ханом, Александр,

Наполеон – все, кто прославились войной?

Интриги, власть… Мир, как свихнувшийся кентавр,

копытом бьет, хоть с человечьей головой…

И с детства в памяти убийца-властелин,

рассказ о крови губкой впитываем мы.

Но знать не знаем – кто придумал инсулин

или наркоз, спас мир от оспы и чумы?

***

Воздвигнув идола по имени Комфорт,

и алтари для божества Политкорректность,

как встарь, колосс-цивилизация падет

пред грубой силой, в грош не ценящий народ,

где жертвой быть – веков закономерность.

***

Смешные были времена, когда стрелялись от позора,

за дорогие имена к барьеру шли без разговора,

и честью, не шутя клялись, давали слово офицера.