Собирали злато, да черепками богаты

 – И вы, конечно, не заходили и не тревожили?

– Разумеется…

– И никто не присоединялся к нему в дороге?

– Ручаться не могу-с. Не видел-с.

– Плохо, что не видели… Ладно, можете быть свободны… Пока.

– Благодарю-с. Ей-Богу, зуб на зуб не попадает от этой истории… Как я нынче вошёл, как увидел…

– Ступайте, дражайший, ступайте. Водочки выпейте.

– Всенепременно-с…

Когда проводник ушёл, Василь Васильич помолчал несколько минут, а затем произнёс:

– Итак, Никитич, что у нас с тобой получается по первому абцугу? Господин Х, человек, судя по одежде, не слишком богатый, зачем-то приезжает в столицу, а затем отправляется обратно в Москву.

Причём отправляется не как-нибудь, а в пульмановском вагоне, не пожалев денег, в полном одиночестве, наказав не беспокоить себя на протяжении всего пути. Думается, проводник прав, что некое дело ему лишь предстояло. Но не в Москве, а в самом поезде. Поэтому и требовалось, чтобы не было никого постороннего.

– Встреча с кем-либо? – предположил Овчаров.

– Не иначе.

Допустим, что некто должен был тайно подсесть в поезд. Скорее всего, не в самой столице, а на одной из остановок. Какие у них могли быть дела?

– Может быть, убитый должен был передать нечто кому-то?

– Возможно… Однако же, и петрушка у нас с тобой получается: некто должен был передать что-то кому-то… Поди туда, не знаю, куда… Чёрт знает что! Но продолжим… Можно предположить, что должна была произойти некая негоция. Либо наш убитый должен был продать что-то, либо купить. Тогда логично допустить, что его подельник пожелал присвоить себе и деньги, и товар, и для этого вначале напоил, а затем убил свою жертву.

И обезглавил её, чтобы запутать следствие.

– По-моему, вполне логично, – осторожно заметил Илья Никитич.

– Логично, да… Одно плохо – это наша ничем не подкреплённая фантазия. Хорошо бы у покойника были родные или близкие друзья, тогда есть шанс установить его личность. Кто-нибудь же должен забить тревогу об исчезновении человека…

– Дадим объявления в газеты, может, кто и наклюнется?

– Может, может… Правда, опознавать будет сложновато.

Добро ещё если на теле есть характерные приметы. Да и то… Ну, кто может их знать? Разве что жена, мать…

– Кольца обручального на убитом не было.

– Тем хуже. Впрочем, его могли украсть…

– Тогда почему не украли запонки? Часы?

– Да, непонятно… Жаль, что на часах нет инициалов – это бы могло упростить дело хоть немного. А хочешь, Илья Никитич, я тебе погадаю? – Романенко прищурился.