Собирали злато, да черепками богаты

Вигель обернулся и увидел стоявшую на ступенях Ольгу, зябко кутающую плечи в меховую накидку.

– Какой холодный ветер… – негромко сказала она.

– Осень приближается, Ольга Романовна.

– Да… Осень… Как, однако, странно всё…

– Что странно?

– Мы не виделись с вами двадцать лет, и вдруг эта встреча…

– Мой друг написал музыку к этому спектаклю и очень просил прийти.

– Так князь Олицкий ваш друг?

– Да, а вы с ним знакомы?

– Немного. Я ведь часто бываю в этом театре, знаю все спектакли, актёров, художников…

– Я заметил, что директор едва ли не заискивает перед вами.

– Он не заискивает, просто старается быть любезным. Ведь, если бы не Сергей Сергеевич, то этого театра не было бы. После выставок театр стал его любимым детищем. Он сам нашёл архитекторов, сам утверждал план, следил буквально за каждой мелочью – ни на что не поскупился. Прежде Владислав Юрьевич вынужден был ставить свои спектакли, где придётся, а Сергей Сергеевич, однажды увидев его постановку, пришёл в восторг и заявил, что такой талантливый художник должен иметь свой театр.

Он так любил всё прекрасное, так по-детски радовался каждому новому таланту, так старался поддержать все проявления подлинного искусства…

– Да, ваш муж был одним из наиболее известных меценатов в Москве… Я читал некрологи о нём в газетах. Примите соболезнования.

– Спасибо, – Ольга Романовна опустила глаза.

– Теперь вы продолжаете его дело? – спросил Вигель.

– Да. Сергей Сергеевич был влюблён в искусство, во всё талантливое и за годы совместной жизни привил и мне эту страсть.

Последние годы он был болен, и я много занималась делами. Но… теперь всё иначе! Сергей Сергеевич меня многому научил, но, пока он был жив, я чувствовала, что есть кому поправить меня, дать совет, поддержать, а теперь, когда его не стало, то я не чувствую прежней уверенности – всё приходится разбирать самой.

– Вам очень не хватает вашего мужа?

– Да, Пётр Андреевич, мне не хватает его. Он был мне как отец… Первое время после его смерти я не находила себе места, а потом окунулась в дела, которые остались после него, и стало легче, потому что во всех этих начинаниях живёт его частичка, и я знаю, что продолжаю в каком-то смысле не только его дело, но и саму его жизнь в памяти людей.

И всё-таки многое изменилось. Прежде в нашем доме всегда было так много народа: художники, актёры, поэты, музыканты… Сергей Сергеевич, даже прикованный к постели, никому не отказывал в приёме.