Ведьмак. Белый волк и чёрный камень

 – Давно пьёт бражку? Может, впустишь, старинушка, отрезвить помогу, – скорее ради сарказма предложил ведьмак.

За преградой закашляли ещё громче, засопели, даже ключами зазвенели от раздумий, но так и не решились:

– Уж, прости старика, не могу без дозволения открыть.

– Хм, ладно, не впервой такое обращение, – нисколько не разгневался приезжий, отпуская страдальца.

Долгая жизнь давно обточила острые углы его характера, настроив на снисхождение к людям. Пусть и не провидец, но предполагал же, что тем и кончится.

– Вот и ладненько… – проскрипели за воротами. В голосе недавнего собеседника слышалось явное облегчение, будто он предполагал долгие уговоры, а то и ещё что похуже. – Ты, любезный, не серчай на старика. Я душа подневольная…

Ведьмак развернул коня и так же неспешно, как и прибыл сюда, потрусил в городок искать приют. Размышляя о том, что же здесь происходит? Тиун боится принять присланного боярином человека, заранее считая хозяйский гнев меньшим злом для себя, чем открытые после заката ворота.

В письме, которое показывал Распорядитель Видану, происходящее было слишком расплывчато и не ясно описано. Больше похоже на пьяный бред. Сам же боярин посчитал его достаточным для того, чтобы обратиться к своему князю. И тот отчего-то не посчитал зазорным послать прошение в Конклав. Будто свои воины-ведьмаки не способны справиться с такой мелочью, как нападение штриги.

Скрывали они что-то такое, особенное, о котором никто посторонний знать не должен был. Князь давал самые широкие полномочия тому, кого направят в вотчину его тестя.

И это ещё больше настораживало. Но княжеским подручным отказать в просьбе было сложно.

«Разберёшься, – уверенно заявил седой, как лунь, Вышко. И похлопал по плечу своей искалеченной рукой, с парой оставшихся в наличии пальцев. – С твоим-то опытом, да не справиться? Может там вообще ерунда какая-нибудь, а хозяину тиун напел лишку. Вот и беспокоится боярин Хоромир, горячку порет. Да ещё требует срочно разобраться. Поезжай, Видан, я тебе, как себе доверяю…»

К постоялому двору, со странным для такого рода заведений, названием – «Вершок», всадник подъехал почти в полной темноте.

Спешился у коновязи, бросив уздечку на седло – конь всё равно никуда не уйдёт. Трудиться не пришлось. Дверь распахнулась, и оттуда вывалился едва стоящий на ногах мужичок. И как умудрился так накваситься?

– Эх, гуляем! – заявил он, хватаясь за притолоку для придания себе устойчивого положения, чтобы двигаться дальше.