Ведьмак. Белый волк и чёрный камень

– А мужик так, ничего себе, зажиточный. Одёжа на нём справная. Только раз такую и видел у ведьмаков, что к хозяину приезжали. У них, сказывают, и лошади особенные, – заметил хрипатый. – А сам – дрыхнет без задних ног. Ничего не чует. Хухрик говорил, что он старый уже, слабый. Так и сдохнет…

– Можа, разбудить? – засомневался гундосый, перебивая напарника. – Странный он какой-то. Никада такого не видал. Тёмный весь, как головешка, солнцем прокопчённый. Давай треханём …

– Не-е, не надь. Мороки больше.

Луч-чи, сразу подрезать… вот токо наголовник надоть скинуть – кровяки буде много, не отмоется…

Они обсуждали его смерть, как уже само собой разумеющийся, свершившийся факт. Зря. Он, конечно, прожил долго, значительно больше многих, но кто сказал, что достаточно?

Наверное, между товарищами было давнее соперничество или особый план «чистого убийства», потому что первый, довольно грубо, ткнул его в плечо шипастой дубинкой, сверзая набок. Дёрнулся было, тут же сдёрнуть глубокий куколь, да ухватить за волосы, но замешкался, глядя, как безвольно качнулось тело.

– О! Гля, он, кажись, уже сам окочурился… – удивился съезжающей в сторону по шершавому стволу сосны фигуре.

Это было последнее такое по-детски искреннее изумление в его бестолковой жизни. Путник внезапно ожил. Выпростал руку, будто собирался схватить молодого разбойника за кафтан, но лишь легко ударил в середину груди. И тот внезапно отлетел, распластавшись на земле без движения.

Его товарищ опешил, заозирался по сторонам, испугавшись неожиданной прыти от того, кто заведомо казался лёгкой жертвой.

Попятился, судорожно сжимая в кулаке короткий тесак, но, даже не пытаясь применить его в деле. Возможно от того, что его сковала неведомая сила, которой повеяло от незнакомца. На рябом, заросшем мелкими и редкими курчавинами лице отразился ужас..

– Эй! Э-э-эй! – завопил гундосый, призывая на помощь товарищей, которые тщетно пытались поймать лошадь путника, окружив животное со всех сторон.

Она лягалась, играя, поднималась на дыбы, и так и норовила, клацая зубами, отгрызть у незадачливых хитников что-нибудь выдающееся или загребущее.

Резво вскочивший на ноги, ведьмак уже наступал на гундосого мужичка с улыбкой на сизоватых, как у покойника, тонких губах. Жути, его сухопарому, закутанному в чёрное кожаное одеяние телу, добавляли неведомо как светящиеся сквозь капюшон, закрывавший пол лица, глаза. Руки в перчатках выплетали нечто странное.