Ведьмак. Белый волк и чёрный камень

 – Повернула она ко мне голову, а лицо-то у неё – человечье! И так на племянницу бабки Улиты похожа, на жёнку тиунову, какой она в девках бегала…

– Да, ну-у! Врёшь. Не слыхивал я о таком, сколь лет на земле живу, сколь охотой промышляю: чтобы в наших лесах такое диво водилось!

– Деваной и Святобором клянусь! – приложил руку к груди хмельной мужик. И принёс страшную клятву. – Чтоб мне лютой смертью умереть, если лгу!

Замер, ожидая расправы немедленной. Но ничего не случилось.

– Боги с тобой, Байщик! – испугался собеседник.

– То-то, же! – снова понизил голос рассказчик. – Правду истинную говорю! Хороша, зараза, век бы на неё смотрел. – Из груди его вырвался то ли вздох, то ли стон. – Дева эта крылатая усмехнулась мне хитро и так сладостно запела, что обо всём забыл. Верь не верь, а так и есть. Совсем себя потерял. А когда очнулся, то уж солнце садиться стало. Глядь, а всё кругом пусто и птица исчезла… – Он хлебнул из кружки хмельного и заметил. – А ты ещё спрашиваешь, отчего, так поздно вернулся, да почти пустой…

Подпёр рукой буйну голову и уставился в стену, словно затосковал о чём-то недоступном.

– И где ж, такое чудо обнаружилось? – никак не мог успокоиться друг.

– Тебе-то пошто? – хмуро взглянул Байщик. – Где было – там уж нету…

– Да, так… вдруг и мне что-нить такое привидится, али встретится?

– Молод больно ты, Яр, на дев заглядываться, – сердито бросил ему товарищ. – Сначала для своей Зайки на погляд монету насобирай, а после … Хотя и после не стоит.

Дальше их разговор ушёл в иную сторону и перестал быть интересен для ведьмака. Его привлекло движение возле лестницы. Вот – не было никого, после – смазанное движение сгустило тень, а после – уже сидел на том же месте, где и вчера, оборвыш Финя. И, похоже, что его снова никто не замечал.

«Интересный, ты Финя, паренёк! – прищурился, разглядывая его, Видан. – Как бы мне тебя, не спугнув, поближе рассмотреть, да всё о тебе разузнать…»

Глава 8

Видан поднялся из-за стола и вышел на улицу.

Ветер принёс вместе с дымом слащавый запах горелой плоти. Погребальный костёр, сколь долго бы он не горел, уже должен был погаснуть. Однако проверить чистоту исполнения обряда, всё же, стоило. Без кудесника каждый диктовал свою волю, а уж если старейший из общины и сам в силу возраста не помнил до тонкости обычай, можно было ожидать всякого.

Крада, уже и вправду, догорела.