Ведьмак. Белый волк и чёрный камень

 – Когда моего отца задрал медведь, остались мы с матерью на шее у родни. Те не сильно нас жаловали. А тут Грязко к ней посватался. Ко вдове с ребёнком посватался! И это, когда девок на выданье – пруд пруди. Родня шипела, что безропотная рабыня ему нужна, вроде как жалели. Но с рук сбыть поспешили – как бы, ни передумал. А после всё завидовали. До самой смерти с матушки отчим пылинки сдувал, заботился. После переживал, что не уберёг. Пять лет после не женился. И вот, сам пропал… так наследника и не дождался.

Рог поднял голову, уставился на звёзды, словно там хотел увидеть своего воспитателя, а больше от того, чтобы скрыть закипающие слёзы.

Но подбородок дрожал, и желваки ходили ходуном, выдавая его с головой.

– И не страшно тебе ночевать в таком месте? – спросил ведьмак, переводя разговор в другое русло.

– Нет, – хрипло ответил Рог и закашлялся. – В крепости, вот где жутко… – проговорился и резко замолчал и потянулся за корчагой.

Ведьмак пустил немного уверенности и спокойствия в окружающее их пространство.

И вместе с хмельным забористым напитком, коим потчевал его и себя страж, это развязало ему язык.

– С тех пор, как тиун взял вторую жену, – вещал Рог, спустя короткое время, – такая жуть в крепости творится, что даже самые стойкие вои, что ни одну войну прошли, после заката во двор носа не кажут.

– Это я вчера заметил, когда мне ворота никто не открыл…

– Да, хорошо, что кочевников уже давно в наших краях не видали и никакой князь на земли не позарился, – посетовал страж, – а то беда! Захватят раньше, чем поймём, что на нас напали…

– И что же такого происходит? – подтолкнул собеседника к откровенности Видан.

 – Неужто дворовой или домовой чудят? Аль шишига, какая зловредная завелась?

Даже в бледном свете луны было видно, как скривился собеседник.

– Где там? Они сами прячутся! – заплетающимся языком заявил Рог и с сожалением поболтал уже пустую бутыль. Перевернул корчагу вниз узким горлышком, сцеживая прямо в рот последние капли.

И отложил её в сторону с глубоким вздохом. – Веришь, даже птицы не поют, сверчков не слышно? Хотя, выйди за стены и всё будет: птицы, кузнечики… А в крепости… будто в такой корчаге закупорили, пробкой забили. – Он пнул ногой ёмкость, продолжая делиться ощущениями. – И эта мёртвая тишина больше всего пугает. Ни шороха, ни звука! Псы дворовые в конуры забиваются. И это огромные псы, которые разорвут даже медведя. Эх, да что там! – отчаянно махнул рукой.