Ведьмак. Белый волк и чёрный камень

Самое ценное – это город Рудица, да примета – странный шрам. Опять же, а кто наверняка скажет, что и шрам показан не специально? Да и внешность подправить такой хитрец может запросто.

Хорошо было бы отловить самого наводчика. Только тот, как в воду канул. Сбежал, подлец такой, и если дело и впрямь серьёзное, то в живых его не оставят. Через глаза ворона харю его ведьмак срисовал на всякий случай, запомнил. Если и чужая личина, то может быть, круг знакомых недруга обозначит.

Отчего-то росла в нём неясная пока уверенность в том, что заманивают его в хорошо выверенную ловушку.

Если не он настоящая цель, а весь Конклав? Коли вдуматься, то и князь Жирослав и боярин Хоромир, в вотчину которого лежит путь, совсем не чужие люди, сиречь сродники. Тогда и поездка эта совсем неспроста. Может быть, и нет никакой странности в описанных в грамоте случаях?

Вот в таких думах особо не торопясь, ведьмак и добрался до места.

Городок Верхние Дубы оказался ничем не примечательным захолустьем.

Он не обзавёлся даже оградительной стеной. Десяток кривых улиц нестройными рядами опоясывали почерневшую от времени крепость на холме. В общем-то, ведьмак и не ждал большего от рода, поселившегося на берегу небольшого притока среди лесов и болот.

Копыта коня вспенили воду на речном перекате и всадник, казалось, очнулся от дрёмы, в которую был погружён всё это время. Он подогнал индрика, слегка ударив его пятками в крутые бока, обогнал телегу гружёную мешками, которая уже больше часа тащилась впереди и служила своеобразным ориентиром его лошади.

Легко преодолел подъём и оказался на распутье.

Дорога раздваивалась. Одна её часть, огибая пологий холм, шла дальше на полунощь к морю Свагову. Она была укатана колёсами возов и прибита копытами лошадей до плотности камня. И даже в предзакатное время утдайни не пустовала.

Другая, куда и свернул ведьмак, поднималась на вершину холма к воротам крепости, и тянулась через весь городок.

Сразу за широким заливным лугом на взгорке землянки лепились плотно одна к другой, дымя очагами. Возле них носились стайками неугомонные дети в полотняных рубашках. О чём-то спорили дородные бабы, уперев руки в бока. Блеяли овцы, кричали козы в загончиках из слег. Спокойная, ничем не омрачённая обыденность бедноты.

Чем дальше от окраины и ближе к крепости находились дома, тем основательнее и зажиточнее были хозяева.