Зеркала и галактики

А вот ты, мальчик, – отчего ты здесь, а не с братом? Днем ты отрекся от него, а ночью примчался просить совета. Пристало ли это княжьему сыну?

Начальнику стражи было известно о разговоре с Кассом в поместье. Сам Касс рассказал, не иначе.

– Я ничего не знал, – честно ответил Дэсс. – Я и сейчас не понимаю, что произошло и зачем. Объясни мне, почтенный Торр.

– Спрашивай у брата и отца. Возвращайся в свой новый дом и жди там.

Язык не повернулся просить второй раз. Княжич сунул руку в карман за своей «вещественной благодарностью».

Начальник стражи прянул от оконца, готовый захлопнуть его при новом подозрительном движении.

– Постой. – Дэсс вынул из кармана Руби; в свете белых шаров заиграли кровавые сполохи. – Я добыл этот камень в Долине Черной Смерти. Объясни, что к чему, и я отдам его тебе. – Горло перехватил стыд: торговаться с Торром – еще хуже, чем просить его дважды.

Начальник стражи глянул на Руби с полным равнодушием. Он не был намерен искать себе жену согласно древним обычаям. И впрямь: на что СерИвам бесполезные красные камни, если они готовятся завладеть целым миром людей?

– Я объясню тебе все, – сказал Торр неожиданно.

 – Взамен ты отдашь другую ценность, которой владеешь.

Княжич поспешно перебрал в мыслях, что у него есть: одежда, ботинки, глайдер, лучемет Мстислава. На что нацелился Торр? Неужели на глайдер? Он им управлять не умеет. А лучемет как поднимет, так и уронит – не по его руке увесистая штука.

– Отдай мне человека, – проговорил Торр. – Твоему отцу по-прежнему нужен хороший начальник стражи.

 – Торр улыбнулся, меж тонких губ на миг показались острые зубы. Улыбался он столь же редко, как проглядывало солнце во время страшных осенних ливней. – Мстислав силен и ловок, а моя сестра с радостью споет ему нужные песни. – Глаза блеснули холодным серым блеском, похожим на высверк занесенного кинжала.

– Слав, беги! – крикнул Дэсс на языке людей.

Прыгая в сторону глайдера, телохранитель рванул Дэсса за собой. Помчались. Миг, другой… Княжич знал, что им не уйти.

СерИвы – охотники, которым нет равных в мире.

Ноги подкосились, словно кто-то ударил под колени. Дэсс и Мстислав рухнули оба; руки и ноги показались набитыми пухом, голову было не поднять. Крикливые мельтешанки утихли, и на площадке стало тихо. Впрочем, тишина лишь почудилась после воплей древесных сторожей. Из открытого оконца, из-за ворот и со стены замка неслось ровное низкое гудение – Кеннивуата-ра, охотничья песня на самого крупного зверя.