Изюм жизни. Как полюбить мир, когда все рушится

Работы и ответственности очень много, а прибыль и зарплаты мизерные, и я осмеливаюсь предложить:

– Илья, я хочу работать с вами.

Илья долго и пристально смотрит на меня, а потом отрицательно вертит головой:

– Нет, Лен, любовь и работу путать нельзя!

Глава 7. Профнепригодность

Я почувствовала себя так, будто меня выгнали из родного дома. Внутри все кипит. Но возразить вслух я не решаюсь, боюсь перечить. «Нельзя – значит, нельзя», – успокаивала я себя, а в голове настойчиво крутился эпизод из юности, в котором все говорили: «Невозможно».

После восьмого класса я планировала идти учиться в ПТУ, мечтала стать швеей.

«Миопия 2 степени. Не годен», – медицинское заключение в справке формы 086/у больно ударило по детскому самолюбию и говорило: «Мечтать не вредно».

«Как? Почему? Я хочу шить!» – негодовала я. Но пришлось подчиниться и, вопреки зову, учиться на фармацевта.

«Фармацевты больше получают, еще и любое лекарство всегда можно достать!», «В ПТУ дураков учат, а в фармучилище единицы могут поступить», «Ты что? С твоими мозгами – и просто шить?» – подбадривали учителя, друзья и знакомые.

Я начала осваивать несколько дисциплин по химии и латынь, скрупулезно высчитывать деце- и миллиграммы сухих веществ и заполнять рецепты «da tales doses numero…».

Мне нравились нестандартные задачи – сложные расчеты летучего вещества, реакции взаимодействия разных ингредиентов. Только латынь была неподвластна – зубрить не любила, пять двоек подряд.

Мои монотонные серые дни среднестатистического трудового человека тянулись целых восемь месяцев. Через силу приходилось вставать, часами сидеть над учебниками, не понимая элементарных фраз и перечитывая их по многу раз.

И вроде я уже согласилась жить как все и быть фармацевтом, когда, проходя мимо ателье индивидуального пошива одежды, увидела объявление:

«Требуются ученики портного».

«Зайти спросить? Чего спрашивать? Ясно ведь – профнепригодна», – размышляла я.

Если бы не хвост по латыни, прошла бы мимо, но ненавистный предмет переборол страх, и я зашла.

– У меня плохое зрение, но я очень люблю шить, – бледнея и краснея, заикаясь от скромности вымолвила я, перешагнув порог огромного кабинета заведующей.

– У меня план некому делать, какое зрение? Пишите заявление.

Не веря своим ушам, я прибежала домой.

– Я бросаю училище и иду работать! – гордо восклицаю я.