Братская любовь

 – Твердый, звонкий, сгибающийся только при нагревании и хрупкий при ударе пластик».

Ее шатенистый бойфренд был крупнее всех остальных: выше, толще, плотнее. Двигался он с ленцой и говорил раза в полтора медленнее стрекочущей подруги. Он производил впечатление человека эмоционально-устойчивого, здравомыслящего пофигиста, который не склонен тратить нервы по пустякам. Маша называла таких людьми «с низким центром тяжести». Ванька-встанька – их невозможно было опрокинуть.

Третий член команды, блондинистый парень, держался с органичной самоуверенностью.

Он был чуть выше среднего роста, тонкий в кости, но прочный. Его кудрявые волосы, удивительно похожие на Машины собственные, были стянуты резинкой в пушистый пук. Щеки и подбородок покрывала трехдневная щетина более темной, «породистой», масти, которая ненавязчиво добавляла блондину мужественности.

Блондин явно не был пластиком. В его плоти было нечто более основательное, прочное, и в то же время теплое и живое. Металл? Нет. Слишком холодно и звонко.

Камень? Тоже нет. Дерево. Да, именно дерево, твердое и надежное. Но какое? Дуб? Пожалуй, чуть теплее по оттенку, без дубового зеленоватого тона. И чуть прочнее. Скажем, ясень.

Парень оглянулся и мазнул по Маше рассеянным взглядом лучистых ясных глаз. «Точно ясень!» – уверилась Маша.

Сначала, увлеченная созерцанием трио цвета хаки, Маша ничего не слышала. Но, когда те заспорили между собой, с удивлением осознала, что способна понимать, о чем идет речь. Невероятно, но они говорили по-русски!

– Ну и на фиг нам эта лоховская туристическая аттракция? Чо толкаться среди стада? Погнали отсюда, – наступала на блондина шатенистая девица.

Ее бойфренд лениво потянулся и согласился с подругой:

– Правда, олдбой, пойдем лучше поваляемся на солнышке, пока оно еще не село. И купнемся. А то я уже слипся от пота…

– Дурачье, – возразил блондин, – у вас же реально нет ни одной фотки, что вы были в Мексике. Только море-пляжи, маски-ласты. Как в банальных Сочах. Хоть для галочки надо посетить пару-тройку пойнтов.

А Тулум – это, между прочим, объект ЮНЕСКО. И народу сейчас уже не сильно много – группы поразъехались. Вон стоянка совсем пустая.

Девица сдвинула зеркальные очки на кончик носа и обвела взглядом большую парковку с двумя последними скучавшими в ожидании туристов автобусами.

– Гуд, – милостиво согласилась она. – Пошли разочек сфоткаемся на фоне твоего ЮНЕСКО. Будут фотопруфы, чтобы в Москве показать. Идешь, дарлинг.