На личном фронте без перемен…

На личном фронте без перемен…

Елена Жукова

В этой книге три рассказа объединены одной больной темой. Что заставляет добропорядочного человека пойти на насилие? И как потом его настигает раскаяние и стыд.

Елена Жукова

На личном фронте без перемен…

Про пионерку, картошку и морковку

На день рождения сын заказал новую фотокамеру, даже сам нашел фирму, которая возит родную японскую технику, а не поделки китайской сборки, и скинул мне адрес. Черт, это был адрес института, где я раньше работал.

Давно, в прошлой жизни, лет двадцать тому назад…

Все правильно: тот же дом, и даже этаж мой, шестой. Только все изменилось. Вместо НИИ – бизнес-центр, комнаты, в которых мы сидели, теперь отданы в розницу разным фирмам и фирмочкам. На дверях – пестрота табличек с названиями. Я быстро нашел нужный офис и получил Витькину камеру. Но уходить не хотелось.

Я вышел на лестничную площадку. Здесь мы с мужиками обычно курили. Я, Михей, Ленька Грецкий, Славка из патентного.

Заранее созванивались, чтобы вместе сбежать на перекур. Травили анекдоты, перемывали кости начальникам и своим благоверным. Хвастались тем, что удалось достать. «Достать» – забытое слово из советской жизни. Сейчас ничего уже не достают, все покупают, даже японские фотокамеры. Были ли бы деньги.

Знакомое окно с широким подоконником. Как и прежде, в углу притулилась мятая жестянка с окурками – вечная, неподвластная времени жестянка. За стеклом в синеющих сумерках текло Садовое кольцо.

Машин стало больше на два порядка. Но они все так же сливались в два разноцветных потока: один – красный, мерцающий стоп-сигналами, как догорающие угли в костре. Второй – желтый, словно разлившееся пиво. Или моча.

А сверху на Садовое призраком наложилось мое собственное лицо. Лицо усталого мужика предпенсионного возраста. Не люблю смотреть на себя! Слишком уж очевидны потери. И нежелательные приобретения. Это стекло помнит меня молодым: волос процентов на пятьдесят больше, веса килограммов на двадцать меньше.

И святая уверенность в завтрашнем дне – завоевание победившего социализма.

И вдруг словно из-за спины выглянула и отразилась рядом она. Растрепанная челка до бровей, рыжеватые завитки на висках. И раскосые лисьи глаза. Я почти забыл ее. Старался забыть, вытеснить из памяти. Прости меня!

***

Это случилось незадолго до смерти «дорогого Леонида Ильича». На самом финише застоя.

Первые числа сентября.