Ремиссия

Мелькание минут на дисплее часов, смена дня и ночи – это всего лишь иллюзия. Я застыла в пустоте. Внутри меня болит пустота. Ты ничего не оставил после себя. Ты всегда был жадным и выжимал мою любовь всю – до последней капли. Но тебе и этого оказалось мало…

***

– А я даже рада, что вы расстались. Он тебе не пара.

– Мам, как ты можешь? Мне плохо без него, понимаешь, плохо! Я жить без него не могу, дышать не могу. А ты говоришь…

– Наташа, ты должна взять себя в руки! Нельзя так распускаться! Посмотри, во что ты превратилась?

– Мне всё равно!

– Не говори глупостей! Он – не первый и не последний.

Через год ты сама посмеёшься над своими страданиями.

– Мам, прекрати! Извини… Мне нужно идти… Я к Тамаре.

– Ну, так-то лучше. Привет ей от меня.

***

– Ты же мудрая, Тамарка. Ну, помоги мне! Сделай же что-нибудь. Иначе сделаю я… То, о чём даже думать страшно. Но, кажется, это единственный способ остановить боль.

– Наташка, даже заикаться об этом не смей! Он не стоит тебя.

– Стоит – не стоит… Мы же не на рынке! С ним я могла быть собой. Даже лучше, чем собой. Но он ушёл, и меня больше нет. То, что ты видишь – это лишь пустая оболочка.

***

Я бреду по длинному полутемному коридору. Жарко, душно, влажно. Густой пар растворяет перспективу. Своды нависают низко, и с них падают тяжелые капли. Свет… Свет идёт откуда-то снизу, и от того тень моя ложится не на пол, а на стены. И на клубы пара. И колышется вместе с ними…

На мне длинная холщовая рубаха.

Голова покрыта капюшоном, ноги босы. Вдоль позвоночника щекотно скатываются капли пота. Рубашка пропиталась сыростью и липнет к телу.

Куда я бреду, грешная, неприкаянная душа?

***

Тяжёлое дыхание подсказывает, что в дымной темноте пещеры кто-то есть. Кто-то огромный и ужасный. Страх поднимает дыбом волосы на теле. Я задыхаюсь от внезапного выплеска адреналина. Но убежать невозможно – отяжелевшие ноги прилипли к мокрому камню.

– Ты кто? – истерично взвизгиваю я, и эхо многократно умножает панику: – Ты кто? Ты кто?

Из горячего марева выступает громадная птичья лапа.

На растопыренных пальцах толщиной в мою ногу – сетка кожи и кривые чёрные когти. Когти скребут по полу, подбираясь всё ближе. Мимо виска просвистывает что-то тяжёлое и, извиваясь, хлещет об пол. Я вижу хвост в роговой чешуе. Высоко надо мной гремит голос невидимого чудовища:

– Я Сфинкс. Сфинкс. Сфинкс.

Сфинкс. Я знаю его. Это тот, кто задаёт загадки.